— Я уж так старался, поверь мне, — нудел Юрий, торопливо снимая перчатки и пальто. — Ничуть не удивлюсь, если их уже уничтожили.

— Ну и удивляйся себе на здоровье. Спасибо, что старался. — Я пристроился поближе к радиатору, которым можно было обогреть и Кремль.

Вся его квартира была чуть побольше моего спального алькова, но в своем отчаянном положении я, не задумываясь, поменялся бы с ним жильем.

— Вообще-то я заскочил к тебе не за документами, а потому, что хотел бы заночевать.

— Да? Почему же? Что случилось?

— Да ничего особенного. Для первого раза простительно: надрался в стельку и завалился в постель с другой бабой.

Юрий испуганно вздрогнул, кончики его усов поднялись чуть не до уголков глаз.

— Вера, как и следовало ожидать, засекла меня.

— Это естественно.

— Но, к моему несчастью, дело этим не ограничилось. Не успела она завестись как следует, а тут еще одна красотка заявляется. Высокая такая, живая, как ртуть. Глазищи — во, так и полыхают.

— Что и следовало ожидать, — опять прокаркал Юрий, снимая ботинки и пиджак.

— Вера лишь взглянула на нее, сразу психанула, швырнула в меня газету и выскочила как ошпаренная. И я стою, омерзительный алкаш с похмелья, растерялся, не знаю, что и делать: одна баба в постели, другая в дверях, третья в бегах. Конечно, погнался за Верой, уже пробежал полкоридора, и тут только до меня дошло, что лечу ей вслед абсолютно голый…

Юрий так зашелся смехом, что не мог вымолвить ни слова.

— Прости меня, старик, — наконец выдавил он. — А где и как ты умудрился подцепить эту, как ее…

Он не договорил, оставляя за мной право назвать имя.

— Людмилу-то? Я познакомился с ней на собрании начинающих лечение от алкоголя. Высидеть до конца там не смог, да и она тоже. Мы двинулись, не сговариваясь, в двенадцатый винный магазин на Вековой улице. А поход наш закончился у меня дома, где мы надрались как последние сволочи.

— А все остальное принадлежит истории, — заключил он, не переставая ржать.

Я, как баран, глупо качнул головой и заржал вслед за ним.

— Ну вот, — сказал Юрий, сразу став серьезным, — теперь мне понятно, почему ты не можешь попадаться Вере на глаза. Но почему не можешь пойти спать к себе?

— Кто-то пытается убить меня.

— Что и следовало ожидать, — меланхолично повторил Юрий, понимающе кивнув.

У него был вид терпеливого родителя, который всю жизнь посвятил воспитанию непослушного дитяти, но тот то и дело попадает в беду.

— Кто это, я и понятия не имею.

Юрий снова кивнул, вышел из комнаты и принес картонную коробочку ванильного мороженого и две чашки. Выложил в них по большой порции этого сладкого деликатеса и заполнил все персиковым бренди.

— Может, это пойло проймет твои жилы и охранит их от других неприятностей, — провозгласил он тост.

Остаток вечера мы провели, обсуждая мою встречу с агентом Скотто и подливая бренди в мороженое.

Утро встретило нас таким морозцем, что даже лобовое стекло у «жигуленка» Юрия было покрыто изморозью. Однако двигатель завелся без труда. Юрий подбросил меня к Крымскому мосту, а сам поехал к себе на службу.

При виде старинного здания на набережной меня охватила ностальгия, я даже забыл о наемном убийце. В этом четырехэтажном доме с серыми стенами, не видном из-за массивных опор автомобильной эстакады, был не так давно престижный Институт международных отношений, а ранее его занимал лицей в память цесаревича Николая, основанный в 1868 году моим прадедом М.