– Иди ко мне. Она воспротивилась:

– Тебе надо отдыхать, Рейз.

– Я не хочу отдыхать. Я хочу тебя. Она покачала головой, но улыбнулась.

– Только ты, Рейз, способен на такое – лежать в кровати, раненый, еле живой, и хотеть… – Грейс оборвала себя на полуслове и покраснела.

– И хотеть чего? – поддразнил ее он.

– По моему, мне не обязательно произносить это вслух, – мягко сказала Грейс. Он тронул ее за руку:

– Тогда я скажу. Я хочу заниматься с тобой любовью, Грейс.

Он услышал свои собственные слова: «заниматься любовью». Легче было произнести их, чем то, что ему на самом деле хотелось сказать: «Я хочу любить тебя, Грейс. И я люблю тебя. Позволь мне любить тебя. Останься со мной навсегда! Будь моей женой».

Скоро. Он снова сделает ей предложение, скоро.

Рейз не заговаривал с ней больше о том, что они были на волосок от гибели, или о том, что она обманывала его. То, как Грейс ухаживала за ним теперь, делало все это похожим на сон, на ночной кошмар. Она была так внимательна, так ласкова, так нежна. Рейз понимал, что для нее наилучший способ заслужить его прощение – забота о нем. Ему нравилось ее внимание. А когда они поженятся, что ж, тогда у них будет время разобраться с этой ее способностью вечно попадать во всякие переделки. К тому же она, наверное, будет так занята детьми…

У него вдруг появилось ужасное предчувствие, что даже дети не помешают Грейс пытаться переделать окружающий мир. Рейз невольно улыбнулся. Да разве ему нужна другая Грейс? Слава Богу, существует множество нормальных школ в нормальных городах, где учителям не угрожают смертью зловещие ночные мстители. Потом вдруг страшная мысль пришла ему в голову: даже в нормальной, спокойной обстановке – можно голову дать на отсечение – она сумеет найти опасности, так что недолго эта обстановка останется спокойной и нормальной!

Грейс прервала его размышления:

– Есть хочешь?

– М м м.

Она подсунула ему под спину руки, как будто он сам не мог сесть. Рейз не шелохнулся, не помог ей. Груди ее касались его обнаженной груди, вызывая еще большую боль в его и без того болезненно напряженном паху.

– Нагнись вперед, – скомандовала она, и Рейз с радостью подчинился.

Пока она возилась с подушками, пристраивая их за его спиной, он ласково провел губами по чудесной ложбинке, оказавшейся прямо перед его лицом. Грейс ахнула, откинулась назад и засмеялась:

– Ты и правда поправляешься!

– Голова еще болит, – жалобно солгал он. Грейс помогла ему сесть, поддерживая руками за плечи. Он ткнулся ей лицом в подбородок, слегка прикусив его.

– Рейз!

– М м м?

– Что ты думаешь делать? – Голос ее звучал тревожно, и Рейз сразу же насторожился.

– А что случилось, Грейси? – Он сжал ее руку.

– Сегодня утром хоронили Роулинза. Рейз помрачнел. Грейс не нужно было облекать свои вопросы в слова: он прочитал их в ее глазах.

– Во всяком случае, я не вижу осуждения, – заметил он. – На этот раз ты хоть интересуешься, что я на самом деле чувствую.

– Да.

Он хмуро посмотрел на нее:

– Я и раньше убивал, Грейс, и нельзя сказать, чтобы я легко относился к этому, даже если убитый – такой гад, как Роулинз. В ту ночь у меня не было выбора. Их было слишком много, а ненависть и насилие порождают смерть и убийство. Мне нужно было действовать мгновенно. И если бы пришлось, сделал бы это опять.

Грейс сжала его руку:

– Рейз, я так боюсь. Некоторые жители города очень злы на тебя. Они хотят, чтобы тебя арестовали. Рейз улыбнулся, глаза его сузились.

– Пусть попробуют арестовать меня, буду ждать с нетерпением.