– О Господи, Грейс! – простонал он. Она сжала его лицо в ладонях.

– Люби меня! – воскликнула она отчаянно, требовательно. – Рейз, пожалуйста! – Губы ее впились в его рот.

Он раскрылся под этим натиском, тая, чувствуя, что безнадежно пропал.

– Грейси, Грейс…

– О, Рейз! – вскричала она, опрокидывая его на спину и садясь сверху, покрывая поцелуями его лицо, его веки, его шею, его подбородок. Она ухватила завитки его волос, не давая ему двинуться. – Рейз…

Он закрыл глаза, закинув голову так, чтобы губы ее оказались на его шее. Может быть, думал он, может быть, этого и достаточно. Если бы только у него хватило терпения…

Грейс вытянулась, лежа на нем сверху, то отрываясь, то вновь прижимаясь к нему, раскачиваясь вместе с ним. Рейз был ошеломлен ее откровенным, жадным желанием.

– Грейс! – вскрикнул он, беря ее лицо в ладони и хотел было перекатиться так, чтобы она оказалась под ним. Никогда и никого он так не желал, как Грейс. Господи, он не мог без нее жить!

– Нет, – шепнула она, вставая на колени и расстегивая его бриджи. Пальцы ее сжали твердую, словно стальную, плоть. Впервые она касалась его так, и жгучая, жаркая, неистовая страсть захлестнула Рейза.

– Грейс, пожалуйста! Ну же, ну!

Она сжимала его, то вверх, то вниз скользя по его телу, и вдруг села сверху на его налитую, вздыбившуюся плоть. Они унеслись к небесам, тая в сладчайшем блаженстве.

Она медлила с отъездом.

Рейз послал еще одну телеграмму родителям, сообщая что его приезд откладывается.

Оба они отчаянно цеплялись за свои новые отношения. Они уже не были просто любовниками. Оба пытались как то справиться с тем положением, которое оба находили неприемлемым, но которое ни один из них не мог изменить Это должно было скоро кончиться, но ни один из них не осмеливался об этом думать. Проще было оставаться вместе и делать вид, что все идет как положено, своим чередом, и так оно и будет всегда. Их по прежнему отчаянно влекло друг к другу, и не только в постели. Но в каждом мгновении, проведенном вместе, таились теперь тоска и отчаяние. И оба они это чувствовали.

Поэтому то Грейс не могла понять поведения Рейза. Последние два дня он куда то таинственно исчезал, оправдывая свои отлучки игрой в покер по крупному, которую он никак не мог пропустить, и оставляя Грейс в одиночестве, разочарованную и обиженную. Их отношения и без того висели на волоске, а тут еще он так странно ведет себя. Он чем то занят тайком от нее – в этом Грейс не сомневалась. И вот однажды на пороге появились Кларисса и Джеффри – приятное разнообразие в этой непривычной и утомительной для нее праздности.

– Идемте с нами, мисс Грейс!

Джеф так и сиял, таща ее за руку вниз по лестнице.

– Где ваша шляпка, мисс Грейс? – спросила Кларисса, замыкавшая шествие. – На улице ужасная жара. Вам обязательно нужно взять шляпку.

– Что это за суматоха? – удивилась Грейс, чувствуя, что они с трудом сдерживают возбуждение. – Нет, я без шляпы.

– Так нельзя, – строго заявила Кларисса. Грейс сбегала наверх за бледно лиловой шляпой, так гармонировавшей с полосками на ее льняном платье.

– А а, вот и мой любимый мул! – воскликнула Грейс, увидев Мэри, запряженную в маленькую тележку. Мэри и ухом не повела. Грейс осторожно, с опаской, похлопала ее по крупу – в конце концов, она кое чем обязана этому животному. Мэри вытянула шею и повернула голову, бросив на нее не то укоризненный, не то недоверчивый взгляд.