– Так ведь есть охрана.

– Нет, нам перед сценой нужно. Поставишь человечка?

– А что такое?

Гоша был заинтригован. Охрану перед сценой… Ладно, Кинчев бы выступал, это понятно, к нему вечно всякие фанаты-отморозки кидаются, норовят на сцену выскочить или хотя бы, в приступе восторга, запустить пивную бутылку в любимого артиста, а эти новенькие – им-то чего?

– Ладно. Поставлю человека.

– Сколько играть?

– Минут двадцать. Разогрев, сама понимаешь… Смотри, если дело пойдет, сделаем вам отделение с какой-нибудь хорошей группой.

– Если дело пойдет, нам сольный концерт будет нужен.

– Сольный… А придет народ?

– Вот поглядим сейчас, как отреагируют. Думаю, придет.

Концерт превзошел все Гошины ожидания. Точнее, никаких ожиданий у него вообще не было, он давно знал Людмилу и Эльвиру. Нормальные девчонки, тяги к сцене ранее не замечалось. Видно, просто решили подурить. Ну что же, ему не жалко. Для хороших людей чего не сделаешь? Тем более девчонки работают бесплатно, речь о гонораре даже не заходила, а в разогревающем коллективе Гоша нуждался: "Бильярд" отказывался выходить на сцену первым номером, такой у ребят был принцип.

По просьбе Люды Гоша выключил в зале весь свет и в темноте объявил в микрофон:

– А сейчас, перед выступлением вашей любимой команды "Бильярд", мы представляем новый проект Эльвиры и Люды – "Вечерние совы".

В зале засмеялись. Гоша включил свет и замер.

На сцене перед микрофоном стояла обнаженная Эльвира с электрической гитарой "Фендер", прикрывавшей самое интимное из интимных мест. Рядом с ней на высоком вертящемся "музыкантском" стуле сидела Люда в одеянии монахини со скрипкой в руках.

Зал тихонько ахнул, потом послышался плотоядный смех. Эльвира, не обращая ни на кого внимания, тронула струны, гитара издала немыслимо громкий, скрежещущий звук, тут же зазвучала скрипка Люды, и Гоша вместе со зрителями, словно загипнотизированный, стал покачиваться в такт музыке.

Эльвира выключила ногой педаль, звук гитары стал мягким, плавающим, ноты повторялись коротким эхом. Девушка быстро крутанулась на месте, продемонстрировав зрителям, что она все-таки не совсем голая, некоторые детали одежды на ней имелись. Этими деталями были узенькие, прозрачные трусики и перчатка на правой руке, которую Гоша, как и большинство зрителей, остолбеневших от неожиданного зрелища, поначалу не приметил.

Я тебя одену, как елочку,

Я тебя одену, как палочку,

Я тебя одену с иголочки,

Я с тобой пойду на прогулочку.

Гоша завороженно слушал хриплый голос Эльвиры, который, вместе со звуками гитары, отзывался уже троекратным эхом, гипнотизировал и придавал этим стихам – не стихам даже, а так, ритмическим распевкам – второй, глубокий и тонкий смысл. Голос Эльвиры отзывался в груди и ниже, заставлял дрожать диафрагму, холодил живот.

"Вот, падла, на нижние чакры как работает, – подумал Гоша. – В ней определенно что-то есть. Им бы грамотного режиссера… Можно было бы устроить шоу… Жаль, черт, Курехина уже нет, он этих девиц наверняка пристроил бы в какой-нибудь спектакль. По заграницам бы повозил, кучу денег заработали бы…"

Гоша не заметил, как пролетели двадцать минут выступления "Вечерних сов".

– Слушай, а у вас много песен? – спросил он Эльвиру в гримерке. Она не спешила одеваться и стояла перед арт-директором в своем сценическом костюме. Вернее, в сценической наготе.

– Хватит. А что?

– Давай вам сольник сделаем. Мне понравилось, публика тоже на ушах. Поздравляю, между прочим.

– Делай, конечно.