– Что это с ним? – спросил он у девушки-врача.

– Героин, что же еще? – Девушка покачала головой.

– И часто такое у вас?

– Каждый день пачками.

– Серьезно?

– Какие уж тут шутки, – запихивая парня в лифт, пробурчал санитар.

– Да… В мое время народ все больше по алкоголю ударял. Тоже, кстати, страшная вещь, если меры не знать. Сколько у меня дружков померло от водки-то!..

– Да бросьте вы, – скривилась девушка, входя в лифт следом за санитаром. – Мы, если видим пьяную травму… или если там замерзает алкаш на улице… в общем, если нас вызывают по такому поводу, это в порядке вещей, знаете ли. По нынешним временам считается – "здоровый образ жизни". Так-то вот.

Лифт уехал, а Кудрявцев стал думать, как же попал сюда этот мальчишка, как ему удалось миновать все кордоны.

Он спустился вниз, спросил у консьержа, не отлучался ли тот, но отставной полковник даже рассердился – "как можно!"

Роман много повидал за свои сорок семь лет жизни, из которых больше половины можно было считать прожитыми "активно" – то есть в центре столичной светской "тусовки". Смертей, самых разных, он тоже видел немало – от алкоголя, от тех же наркотиков, от травм, полученных в уличных драках, смертей под колесами автомобилей или прямо в салонах авто. Кудрявцева давно уже не коробили кровь или увечья, он не испытывал брезгливой боязни при виде мечущихся в приступах белой горячки или наркотической "ломки" людей. Роман всегда считал, что ни алкоголь, ни наркотики не могут сломить человека, если внутри у него крепкий стержень, если человек имеет твердую жизненную позицию или поставил перед собой цель и стремится к ней.

Один спился, а другой – нет, хотя пили вместе и одинаково много. Один сторчался, а другой ходит и поплевывает, при этом вечерком в приятном обществе нюхает кокаин, но утром едет на работу в собственной машине.

Таких примеров у Кудрявцева было очень много, и он равнодушно слушал проповеди о социальной опасности наркомании и алкоголизма, однако вид скрюченного двенадцатилетнего пацана несколько пошатнул его уверенность в правильности собственной позиции. Нет-нет да и вспоминал Роман это дрожащее тело, это "одеяло" и "горячего чайку". Вспоминал и досадливо морщился, вздрагивал, когда видел на улице мальчишку, внешне похожего на того, с лестницы.

Кудрявцев с удовольствием не торговал бы в своих клубах наркотиками. Точнее, он и так ими не торговал, торговали другие, но делали это с его ведома и отстегивая Роману Альфредовичу немалые деньги.

Будь на то его воля, Кудрявцев в один день, в один час выгнал бы торговцев из баров и танцевальных залов, но… Но без этого в современной Москве было не обойтись.

Наркотики обладали не мистической, а вполне коммерческой силой, и последнее время они начали диктовать свои собственные законы. Конечно, многие заведения открывались специально под наркобизнес, находились под "крышами" группировок, специализирующихся в этой области, но, с другой стороны, те клубы, которые хотели работать "чисто", почему-то очень быстро прогорали, на них постоянно "наезжали" городские службы, пожарники, санэпидемстанции, налоговая полиция, учащались бандитские разборки, непонятно отчего по ночам там начинала собираться местная гопота – отморозки, которых никакая "крыша" не испугает. Вокруг и внутри таких клубов учащались драки, битье стекол и посуды, посещать эти заведения становилось небезопасно, и если они не закрывались сами собой – из-за нерентабельности, вызванной поборами властей и расходами на ликвидацию последствий бандитских разборок, – то в конце концов просто медленно умирали из-за недостатка клиентуры.