Вот что сказал начальник уголовного розыска Уэда:

«Мы были уверены, что Янагида сознается, и вздохнули с облегчением, когда он наконец сделал признание. Это признание полностью совпадает с реальными обстоятельствами, установленными в ходе следствия. Кроме того, против него имеются неопровержимые улики».

Абэ сделал пометки и пролистал еще четырнадцать или пятнадцать страниц. Наконец внизу газетной полосы он обнаружил скупую заметку на две колонки.

Янагида заявил прокурору, что отказывается от своего признания: «Убийство совершил не я»

«Пятого апреля подозреваемый в убийстве старухи-процентщицы в городе К. Macao Янагида был допрошен в городской прокуратуре. Допрос по его делу вел прокурор Масуо Цуцуи. Однако Янагида, который уже сознался в преступлении, встретившись с прокурором Цуцуи, неожиданно отказался от своих показаний и заявил, что он действительно тайно проник в дом и украл свою долговую расписку на сорок тысяч иен, но Кику-сан не убивал. Она к моменту его прихода уже была убита. Таким образом, Янагида полностью вернулся к показаниям, которых держался до того, как сделал признание».

Начальник уголовного розыска Уэда сообщил:

«Мы предполагали, что Янагида на допросе у прокурора станет отрицать, что совершил убийство. В этом нет ничего удивительного, если учесть, какой у него характер. А именно, с самого начала он так или иначе пытался избежать обвинения в убийстве. И если на допросе в полиции он, припертый к стене логикой рассуждений, вынужден был сделать признание, то в прокуратуре Янагида снова попытался опровергнуть очевидное. Но мы, несмотря на то, что обвиняемый выступил в прокуратуре с опровержением, считаем его виновным».

А вот что сказала младшая сестра подозреваемого, Кирико Янагида:

«Я рада, что брат отказался от признания, которое он сделал в полиции. Думаю, что он сказал правду теперь. Я глубоко убеждена в невиновности брата».

Кэйити Абэ как бы вновь увидел девушку. Руки сложены на коленях, пальцы крепко сплетены. Напряженный взгляд, устремленный в одну точку.

Свет из окна, падавший на газетный лист, становился все слабее. Абэ дочитал последнюю статью и закрыл толстую подшивку.

«Янагида предъявлено обвинение в убийстве старухи, он отрицает вину»

«…Macao Янагида, подозреваемый в убийстве старухи-процентщицы в городе К., снова был допрошен прокурором Цуцуи. Двадцать восьмого апреля, ввиду неоспоримости улик, ему было предъявлено обвинение».

Это событие, вероятно, взбудоражило местное население. Накал страстей прорывался даже в тоне газетных публикаций. В некоторых из них говорилось: факт, что человек, подозреваемый в столь тяжком преступлении, — учитель начальной школы, свидетельствует о падении морали. Местные тузы и знаменитости сурово осуждали Янагида. Директор начальной школы, где он работал, подал в отставку.

Поблагодарив сотрудника газеты, Абэ вышел из редакции. На улице он обнаружил, что, хотя небо еще чуть светилось голубизной, наступило царство неона. Был час пик. Абэ смешался с толпой. Не хотелось сразу же садиться в такси или забираться в электричку.

Похоже, что в невиновность Macao Янагида верила только Кирико Янагида, думал Абэ, шагая по улице. Если исходить из газетных сообщений, его вина неоспорима. Правда, он опроверг свое же собственное признание в убийстве, но это выглядело не более как увертка. Вещественные доказательства неопровержимы.

В ушах Абэ все еще звучал голос Кирико, когда она разговаривала по телефону с конторой адвоката.

«…Наверно, брату нельзя помочь. Если бы у нас было восемьсот тысяч иен, он, может быть, был бы спасен.