— Ну что же ты, — настаивал Хисаока, хлопнув Абэ по плечу.

— Хм-м, — промямлил Абэ. Он не мог резко оборвать разговор, и не из-за настойчивости Хисаока, а потому что охватившая его после отказа тоска должна была как-то выплеснуться.

— Надо же! — воскликнул Хисаока, выслушав, что произошло.

— Тебе интересно? — спросил Абэ.

— Немножко. Не так, чтобы очень, но все-таки, — по физиономии Хисаока было видно, насколько все это его занимает.

— Естественно, что Танимура отказал. Такой материал не в его вкусе. Да и я бы отказал на месте редактора.

— Почему?

— Сама по себе вся эта история не имеет особого смысла. Как ни пыжься, занимательной ее не сделаешь. Я бы тоже не пошел на такой риск: посылать тебя в дорогостоящую командировку на Кюсю. Зачем литературно-художественному журналу затевать расследование? Вздор!

Абэ пожалел, что рассказал эту историю Хисаока. Но ему все же запали в душу такие слова: «Если уж ты так хочешь заняться этим, поезжай-ка на Кюсю на свои деньги!»

Расставшись с Хисаока, Абэ стал размышлять о таком варианте. Почему бы и впрямь не поехать в город К. на свои деньги? Фантазия его разыгралась. Но где бы он набрал нужные десять, а то и двадцать тысяч иен? Да и времени тоже не было. Можно попытаться взять отпуск, сославшись на какие-нибудь другие причины, но проводить такое расследование без поддержки журнала не имело смысла. Ведь цель заключалась в том, чтобы затронуть эту проблему в публицистике.

Абэ каждый день заглядывал в свои записи и постепенно потерял прежнюю уверенность. Он начал понимать, что, даже если сам отправится на место происшествия, опровергнуть версию вряд ли удастся.

Он осознал, что редактор Танимура был прав, когда отказал ему. Видимо, тогда Абэ был взволнован и не мог трезво оценить ситуацию. Если бы он очертя голову все-таки ринулся на Кюсю, это, конечно, обернулось бы серьезной неудачей. Видимо, охватившее Абэ волнение было вызвано тем особенным впечатлением, которое произвела на него эта девушка Кирико Янагида.

Единственное, что располагало Абэ к Macao Янагида, — причина, по которой он занял деньги. Вероятно, дети отправились потом на экскурсию, так ни о чем и не подозревая. A Macao Янагида, глядя на их довольные лица, конечно же, облегченно вздыхал, хотя, наверное, в душе его уже пылало адское пламя и он думал о взятых им деньгах. И все же эта причина, прекрасная сама по себе, не оправдывала преступление.

Абэ решился и написал Кирико Янагида письмо по адресу, указанному в газете.

«Пишет Вам человек, которого Вы встретили, когда приезжали в Токио. Поскольку я тогда вручил Вам свою визитную карточку, Вы, возможно, увидев на конверте фамилию, вспомните меня. Я случайно услышал, как Вы звонили по телефону-автомату адвокату Оцука, а затем решился пригласить Вас в кафе. Извините меня за бестактность. В тот раз мне не удалось услышать Ваш рассказ, но позже представился случай прочитать местные газеты, откуда я узнал о трагической судьбе Вашего старшего брата. Я бы хотел разделить Вашу веру в невиновность брата. Поэтому мне надо узнать, как развивается дело в судебном процессе. Может быть, Вы не захотите отвечать, но я спрашиваю не из любопытства, а потому, что меня поразила тогда Ваша убежденность. Очень прошу Вас написать мне подробно».

Отправив это письмо, Абэ несколько дней ждал ответа. Но от Кирико не было ни звука.

Абэ еще четырежды писал ей. Но так ничего и не получил в ответ. Правда, судя по тому, что его письма назад не вернулись, он понял, что Кирико все-таки проживает по этому адресу.

Абэ снова вспомнилось, как эта девушка сидела в кафе и кусала губы, а затем, буркнув «извините», выскочила так быстро, что он успел только увидеть, как за нею захлопнулась дверь.