— Но я и не осуждаю Оцука персонально, — сказал Абэ. — Я лишь говорю о том, что бедный человек не может рассчитывать на должное рассмотрение своего дела в суде.

— Эта мысль неплоха. — Редактор затянулся сигаретой. — Ты хочешь затронуть эту проблему на примере происшествия на Кюсю?

— Да.

— Но тогда ты должен быть твердо уверен, что обвиняемый невиновен. Если окажется, что на самом деле он виноват, журнал попадет впросак. У тебя хватит мужества заявить, что обвинение против него — ложь?

— Вот я и хочу сам расследовать.

— Что — расследовать? — Глаза редактора насмешливо сощурились.

— Поеду туда, где это случилось, ознакомлюсь с материалами следствия, осмотрю место происшествия. Встречусь со всеми, с кем удастся. Хотелось бы собрать как можно больше данных, по какой-либо причине неизвестных полиции или умышленно скрываемых.

— Брось-ка это дело, — дружески посоветовал редактор. — Это не та проблема, ради которой мы можем рисковать репутацией журнала.

Абэ встал, и Танимура сразу прекратил покачиваться на стуле.

— Договорились? Нет в этой истории материала для далеко идущих выводов. Простое убийство с целью грабежа. Был бы тут какой-то философский аспект, как в инциденте с Н. — это бы еще куда ни шло. А тут… только создадим у читателей впечатление, что пытаемся угнаться за модой критиковать суды и прокуратуру.

— Однако, — все еще не сдавался Абэ, — вы ведь не будете отрицать: человек без средств не может рассчитывать на объективное судопроизводство.

— И ты хочешь, — Танимура уже начала раздражать непонятливость Абэ, — использовать этот случай в качестве реального примера существования этой проблемы? Ты говоришь, что поедешь на место событий. Но на это нужно достаточно много денег. Наконец, тебе придется на несколько дней, а то и недель оторваться от работы здесь, а ее и так невпроворот. Да и редакции эта командировка обойдется недешево. Вот я и говорю — стоит ли нам рисковать?

«Стоит», — подумал Абэ. Но у него не хватало смелости заявить, что обвинение против Macao Янагида — ложное, да и особых надежд доказать это тоже не было. Но все-таки, если он вернется, удостоверившись, что Янагида полностью виновен?

Строгий взгляд девушки и тон ее разговора с конторой адвоката вселяли в Абэ смутную уверенность, что обвинение и впрямь ложное. Тем не менее весомых аргументов у Абэ пока не было. Он молча отошел от стола редактора.

Отделавшись от Абэ, Танимура с сигаретой в зубах снова склонился над письмами. Клубы табачного дыма явно щипали ему глаза, и Абэ невольно подумал, что редактор лишь напускает на себя довольную мину.

Тем вечером по пути с работы Абэ завернул в свой излюбленный бар.

— Послушай! — улыбаясь, подошел к нему один из коллег. — О чем ты говорил сегодня днем редактору?

Коллегу звали Хисаока. Он уже выпил немного, и глаза у него от этого стали маленькими, как у слона.

— Хм-м, — Абэ не особенно хотелось обсуждать это.

В вопросе Сутэкити Хисаока прозвучало явное любопытство. Конечно, он видел, как Абэ с обескураженным видом поплелся на место после того, как его отфутболил редактор.

Хисаока был парень верткий и вечно что-то высматривающий. Он принадлежал к той породе людей, которые, скрывая в уголках рта кривую усмешку, постоянно шепчутся у других за спиной. Разумнее всего было отвязаться от него.