– Не ждали, это точно, – согласился Мортимер. – Ну и якорь им в глотку, козлам недорезанным! В гробу видал я их дома и лавки! А тысяча песо это везде тысяча песо. Хватит погулять! – Он вдруг принял озабоченный вид и снова стал загибать пальцы: – Жратва и выпивка у Пью – это десять песо в день… баба ночью – двадцать пять… Это если белая, а мулатку можно сговорить за пятнадцать… И так – месяца три! Рай, не жизнь!

    – На три месяца губу не раскатывай, – предупредил Серов. – С выпивкой у Пью и бабами просадишь все за месяц.

    – Это как сказать, – возразил Хенк. – Если на десять песо нажраться, то баба уже ни к чему. Я бы, может, еще и справился, а Морти после двух бутылок на бабу не залезть.

    – Прах и пепел! – возмутился Мортимер. – С чего ты взял, харя волосатая? Еще как залезу! Даже запрыгну!

    Они заспорили, проклиная друг друга и размахивая руками, а Серов отодвинулся от костра, выждал пару секунд, потом встал и исчез в тенях от церковной стены. Словно позвали его неслышно в темноту, где не различишь ни человеческой фигуры, ни лица, и только слух и обоняние подсказывают, что кто-то там есть – затаился и ждет его, Серова.

    – Эндрю, ты?

    Услышав тихий шепот девушки, он протянул руку и коснулся ее волос.

    – Что с тобой случилось, Эндрю? Ты был в крови…

    От ее голоса в груди Серова потеплело.

    – Шею задели, – пояснил он. – Ранка небольшая и чистая. Я промыл ее спиртным, сам промыл, а потом еще и Джулио постарался.

    – Меняй повязку каждый день, – сказала Шейла. – Здесь нехорошее место, нездоровое. Раны воспаляются и долго заживают.

    – Я знаю.

    Так он часто ей говорил, и Шейла уже не спрашивала, откуда. Знаю, и все! «Когда-нибудь, – думал Серов, – я объясню ей, откуда это знание о местах, в которых я не бывал, и событиях, о которых вроде бы не слышал. Когда-нибудь… Не примет ли она меня за сумасшедшего?»

    Он обдумывал эту мысль, пока не почувствовал губы Шейлы на своих губах. Он хотел ее обнять, но девушка его оттолкнула:

    – Все, все… Я ухожу, Эндрю… Тут десятки глаз. Не надо, чтобы нас видели вместе.

    Миг, и Шейла скрылась в тени, растаяла, исчезла. Серов стоял, вдыхая ее запах, еще витавший в душном влажном воздухе. «Мама была бы рада, просто счастлива, что я нашел себе такую девушку, – билось в голове. – И мама, и отец, и Ленка… Где они? Когда? Даже наш предок, настоящий сын маркиза, еще не родился…» Душа его вдруг наполнилась ощущением безмерного одиночества, но мысль о Шейле и теплых ее губах прогнала тоску. Прикрыв глаза, он попытался вызвать знакомые картины, свое московское жилище, комнату со старыми афишами, шумные улицы столицы, потоки машин, игру неоновых огней, но это казалось таким же нереальным, невозможным, как сопка Крутая и вездеход Петровича, доставивший его в аномальную зону. Вместо этого перед ним раскрывались морские дали, полные солнечного сияния, гудел ветер, надувал паруса, и вздрагивала от пушечных залпов палуба. Еще он видел рощу земляничных деревьев около усадьбы Брукса и лицо Шейлы Джин Амалии, то ласковое, то грустное, видел ее глаза, а в них – отблеск звезд, неспешно круживших в южном небе.