|
Она была совсем простой и строгой, как маленькая крепость. Да, именно как крепость. Времена тогда были неспокойные, горожане боялись пиратов, и там, где сейчас высится Восточный шпиль, стояла дозорная башня. Когда дозорный замечал пиратский корабль, он звонил в колокол, и жители бежали прятаться в церкви. Она до сих пор там, внутри собора, скрыта под его позолотой. В западной части есть желоба, чтобы сливать кипящее масло на врагов. А в южной стене, под Сердцем Явления, имеются бойницы, через которые видно реку. Так вот… мне кажется, леди Тамаринд, глядя на тебя, чувствует себя так, как мог бы чувствовать собор, если бы вспомнил, что в прежние времена он был маленькой невзрачной церковью, построенной, чтобы отражать набеги врагов.
«Это все, конечно, хорошо, — размышляла Мошка, когда Кольраби оставил ее одну. — Хорошо быть маленькой невзрачной церковью. Но что мне делать, если я даже не знаю, кто мои враги? И откуда мне их ждать? И кроме того, у меня нет ни стрел, ни кипящего масла». Какое-то время она забавлялась, воображая, как бы она оборонялась в этой комнате, если бы пираты стали осаждать ее. Но вскоре это занятие ей наскучило, и даже Сарацин не мог развеселить ее. «Хорошо, когда ты в безопасности, — думала Мошка. — Но как можно быть в безопасности, когда не знаешь толком, что вообще творится?» Она попросила миссис Нокс купить ей газету и дала денег, но миссис Нокс поняла неверно и вместо газеты вернулась с поучительной историей о том, как Почтенные помогают маленьким девочкам, которые никогда не сердят старших и трудятся усерднее братьев и сестер. При этом миссис Нокс так тепло улыбалась ей, что Мошка не посмела ничего возразить.
«Т» ЗНАЧИТ «ТРЕВОГА»
Утром следующего дня Мошка наконец решила изучить туалетный столик с зеркалом. Внутри нашлись костяная расческа с парой отломанных зубчиков, щетка с треснутой эмалированной ручкой, баночки с пудрой и румянами и всевозможные кисточки, лоскутки и щипчики. Там же лежали пузырьки с порошком для париков — белым, кремовым, сиреневым и персиковым. Мошка полчаса провозилась со своим чепцом, пытаясь повязать его так, как показывала цветочница в Медвяных садах. А затем, вспомнив благородную бледность леди Тамаринд, принялась накладывать пудру на лицо. Для большего удобства она зажгла все свечи и придвинулась к самому зеркалу. Было так непривычно видеть свое отражение, где просматривается каждая черточка и каждый волосок. В глазах у нее красиво плясали огоньки свечей. И самое потрясающее — брови начали темнеть у корней. Чогские потоки воды больше не вымывали из них окрас, и они вернулись к природному цвету. Мошка сняла чепец и прижала свой черный локон к бровям, сравнивая. Другой рукой она поднесла свечу к самому лицу и вдруг заметила вдоль щек канавки, словно следы от слез. Ей сразу же вспомнились борозды на лице покойного Куропата. «Все ли покойники имеют такой скорбный вид? — услышала она собственные мысли. — Или на лицах у них проступают те чувства, что они скрывали при жизни?» Нахмурившись, Мошка надела чепец и стала завязывать его по-модному. Потом взглянула на себя в зеркало и обомлела, увидев, что ленты от чепца сходятся к подбородку точно вдоль злополучных канавок. Так вот в чем дело! Вот откуда у нее эти следы… В голове немедленно зазвенел новый вопрос: зачем капитан Куропат надевал женский чепец? Она взглянула на отражение в зеркале, и оно ответило ей пытливым взглядом угольно-черных глаз. Мошка глядела в свои глаза, как могла бы глядеть в глаза незнакомки, пытаясь прочесть в их глубине ответ. И вдруг глаза округлились — все стало ясно. Она поняла, что произошло в тот вечер, когда они с Клентом отправились в таверну «Серый мастиф»… — Сарацин, — сказала она, поворачиваясь к нему, — что же мы наделали? Сарацин вовсю терзал подушку и не обратил никакого внимания на слова Мошки. |
