– …правда? – Он обрадовался так живо, что мне неловко стало. – Когда вам было бы удобнее? Я пока свободен, на больничном…

«Точно насморк», – подумала я и, договорившись о месте и времени, пошла собираться.

Оделась сдержанно, по-деловому, но не совсем строго, и волосы собирать в пучок не стала. Только аккуратно уложила. Ощущения, что я собираюсь на работу, у меня не было – хотя после встречи с Арцахом я именно делом и собиралась заняться.

Варданян-младший уже поджидал меня в кофейне, по совпадению – на одной улице с Журнальной библиотекой. Район старый, и мне пришлось немного повозиться, прежде чем я нашла подходящее парковочное место.

Перешла улицу и сквозь большое окно-витрину увидела «неунывающего армянина».

Он меня тоже заметил и дал об этом знать: чуть привстал и помахал рукой.

«Все-таки носоплющ, – машинально отметила я, толкнув дверь кофейни. – А еще рукообдиращ».

Либо этот сорокалетний пацан на днях активно наверстывал программу детства и пережил приступ «асфальтовой болезни», либо попал в переделку.

Впрочем, он сам мне сейчас все расскажет. Не сомневаюсь, что не поскупится на детали.

На носу у Арцаха красовалась толстая марлевая нашлепка. Левая рука до самого запястья была украшена плотным белым бинтом. На правой, напротив, на пальцах и тыльной стороне ладони красовались веселенькие детские пластыри. В основном по теме американского масскульта: я углядела зеленые с котом Гарфилдом, фиолетовые с Бэтменом и что-то еще по теме кислотно-розовых мультяшных пони.

И вот эта же разрисованная пестрыми пластырями рука хлопнула на лакированную столешницу свежий выпуск «Вестей Тарасова».

На первой странице красовалось едва не на пол-листа: «Дерзкое ограбление банка».

Что?

Глава 4

– Евгения, здравствуйте, – сердечно поздоровался Варданян, – прекрасно выглядите, очень рад, что вы смогли уделить…

– Оставьте, прошу вас, – попросила я, настороженная его внешним видом. – У меня не много времени. Так что давайте сразу к делу.

Вблизи я разглядела уже не только марлевое украшение на носу, но и мелкие царапины на щеках, и бледно-фиолетовый синяк под правым глазом. По своему опыту мордобития я могла предположить, что Арцаха неслабо приложили лицом о стену. А поврежденные руки намекали на рукопашную.

– К делу так к делу. – Он гнусаво (это придавало ему, воспитанному человеку, нечто уголовное) хмыкнул, пододвигая мне распахнутую папку меню. – Что вы хотели бы выпить?

Еще одна чашка кофе представлялась нелишней; мы оба сделали заказ, и через пять минут официантка, настороженно косясь на Арцаха, принесла поднос. Кофейник, сливочник, две чашки, какие-то несерьезные зерновые крекеры в пиалушке. Арцах потратил еще две минуты на любезности («Сахар? Нет? Вам со сливками или без?») и еще с минуту осторожно смаковал напиток. Я приметила, что через нос он старался не дышать и брал чашку только одной рукой – в пластырях, той, что пострадала меньше.

Все время, пока длились эти кофейные церемонии, я не обращала внимания на газету. А вот Варданян то и дело возвращался к ней взглядом.

– Что с вами произошло? – поинтересовалась я. – Выглядите вы откровенно… не очень.

– Я стал свидетелем ограбления банка, – буднично-невозмутимо отозвался Арцах. – Вчера вечером. Собственно, поэтому я вам и позвонил.