– Тут ведь как еще – проспект Корчака «детский», знаете? Детский, в смысле – там две начальные школы расположены, три детских сада, педагогическое отделение Тарасовского университета… и тут такое! Вооруженное ограбление! Я слышал, сады уже сегодня закрылись минимум на месяц.

Я смерила его взглядом.

– Да, происшествие не рядовое. Только, Арцах Суренович, в толк не возьму – мне-то вы зачем рассказываете? Если вы собирались расследовать, так бога ради, если вы в него верите. И я от души сочувствую вашей бедной физиономии. Но сама история довольно-таки… банальная.

– Тогда считайте, буду вам должен за сеанс психотерапии, – не моргнув глазом, отозвался Арцах, – я понимаю, у вас, поди, и не такое в жизни случалось. Знаете, что мне покоя не дает? Думаю и думаю и вот не знаю – прав или нет.

– И что вам не дает покоя? – Я покосилась на циферблат часов.

Еще вполне успеваю сегодня на разведку в центральный Дом культуры.

– Мне кажется, я уже видел этих грабителей. Без масок. – Арцах выдержал театральную паузу и серьезно посмотрел на меня. – И вы тоже видели. Там же, где и я.

– Только не говорите, что один из них был Джеймс Бонд на танке. – Несмотря на мгновенную догадку, я сочла нужным шуткануть с нарочно серьезной миной.

Внезапную и невоздержанную реакцию Варданяна-младшего я сочла отходняком от стресса. Когда человек после экстремальной ситуации начинает хохотать даже над самой детской или вульгарной шуткой – это нормально.

Но настолько громкого ржача я от него не ожидала. Арцаха трясло со смеху минуты две (я успела заподозрить, что у него запоздалая истерика); после чего, отхохотавшись, он смущенно прикрыл нос и потянулся за салфеткой.

Сперва я подумала, что у него пошел носом кофе, но это оказалась кровь. Официантка – она же бариста – поглядывала на Варданяна уже с явной опаской. Я перехватила ее взгляд, показала соединенные кружком большой и указательный пальцы правой руки. Мол, все о’кей, все в порядке. Мужик не псих, и я за ним присматриваю.

Удачно совпало, что других посетителей до сих пор не появилось.

– Обожаю, Евгения, ваше чувство юмора, – признался он, когда привел нос в порядок. – Я думаю, не ошибусь, если предположу, что вы уже догадались.

Мальчишка, как есть мальчишка, подумала я. Из хорошей семьи, но несчастный: внимания недополучено очень много. Хорошо хоть, если за оценки хвалили. Так и подмывало назвать его молодцом, купить мороженое и сказать, что завтра в школу может не идти. Или спросить, как отреагировали его родители.

Это увидел бы всякий, у кого есть глаза: все его словесные краски, финты, фокусы – да, привлечь внимание, получить отклик. И – нет, не ради постели. Ради самого внимания.

– Скажите первым. Может, я не угадала. – Я пожала плечами и закинула в рот сразу с пяток крохотных крекеров.

– Циркачи. Которых мы с вами смотреть ходили, – веско, очень тихо произнес он, оглянувшись и нагнувшись к самому столу. – Не все. Не вся труппа. Их и правда было трое. И, мне кажется, они не просто так выбрали место преступления. Рядом учебные, дошкольные учреждения. Даже полиция сто раз подумает, прежде чем стрельбу устраивать.

– Теперь дайте угадаю. – Я тоже нагнулась к столу, поддерживая заговорщицкий тон беседы. – Один грабитель здоровый и крупный, один высокий и худой. А третий худой и невысокий, непонятно кто, то ли девушка, то ли па-рень.

Пятьдесят на пятьдесят, что я ошибалась.