Loading...
Изменить размер шрифта - +
По  нескольку часов  кряду он  выстаивал на
коленях пред образами, опустив голову на  грудь; беспомощно висели его руки,
спина сгибалась, и он молчал, как бы не смея молиться. К дверям на  цыпочках
подходила  жена  и слушала. Тяжелые вздохи  раздавались за дверью --  вздохи
лошади, усталой и больной.
     --  Господи! Ты --  видишь!.. -- глухо шептал Игнат, с силой прижимая к
широкой груди ладони.
     Во дни покаяния он пил только воду и ел ржаной хлеб. Жена утром ставила
к  двери его комнаты  большой графин воды,  фунта полтора хлеба и соль.  Он,
отворяя дверь, брал  эту трапезу и  снова запирался. Его не беспокоили в это
время,  даже избегали попадаться на глаза  ему...  Через несколько  дней  он
снова  являлся на бирже, шутил, смеялся, принимал подряды на поставку хлеба,
зоркий, как опытный хищник, тонкий знаток всего, что касалось дела.
     Но во всех трех полосах жизни Игната не покидало одно страстное желание
-- желание иметь сына, и чем  старее он становился, тем сильнее желал. Часто
между ним и женой происходили такие беседы. Поутру, за чаем, или  в полдень,
за  обедом, он,  хмуро взглянув на жену, толстую,  раскормленную  женщину, с
румяным лицом и сонными глазами, спрашивал ее:
     -- Что, ничего не чувствуешь?
     Она знала, о чем он спрашивал, но неизменно отвечала:
     -- Как мне не чувствовать? Кулаки-то у тебя -- вона какие, как гири...
     -- Я про чрево спрашиваю, дура...
     -- От такого бою разве можно понести?
     -- Не от бою ты  не родишь, а оттого,  что  жрешь много.  Набьешь  себе
брюхо всякой пищей -- ребенку и негде зародиться.
     -- Будто я не родила тебе?..
     -- Девок-то! --  укоризненно говорил Игнат. -- Мне сына надо! Понимаешь
ты? Сына,  наследника!  Кому  я после  смерти  капитал  сдам? Кто  грех  мой
замолит? В  монастырь,  что ль, все отдать?  Дадено им,  -- будет  уж!  Тебе
оставить?  Молельщица  ты, -- ты, и во храме  стоя, о  кулебяках думаешь.  А
помру  я  --  опять  замуж выйдешь, попадут  тогда мои деньги  какому-нибудь
дураку, -- али я для этого работаю? Эх ты...
     И  его  охватывала  злобная  тоска,  он  чувствовал,  что жизнь его  --
бесцельна, если не будет у него сына, который продолжал бы ее.
     За девять  лет супружества жена родила ему  четырех дочерей, но все они
умерли. С трепетом ожидая рождения, Игнат мало горевал  об их  смерти -- они
были  не нужны ему. Жену он бил  уже на второй год свадьбы, бил  сначала под
пьяную руку и без злобы,  а просто по пословице:  "люби  жену  -- как  душу,
тряси  ее  --  как  грушу";  но после  каждых родов  у  него,  обманутого  в
ожиданиях, разгоралась ненависть к жене и он уже бил  ее с  наслаждением, за
то, что она не родит ему сына.
     Однажды, находясь по  делам в Самарской губернии, он получил из дома от
родных депешу,  извещавшую его о  смерти жены.  Он перекрестился,  подумал и
написал куму Маякину:
     "Хороните без меня, наблюдай за имуществом.
Быстрый переход