— Не бойся, Пруэ, — ободрила ее Дона. — Так что же Уильям? Можешь мне довериться, я пойму.

— Он всегда был так добр ко мне, — заплетающимся языком проговорила Пруэ, — так внимателен к детям, особенно когда вы болели, миледи. Никто не мог бы сделать большего для нас. Когда дети засыпали, он часто приходил посидеть со мной, пока я занималась шитьем. Он рассказывал о разных странах, в которых побывал. Мне очень нравились его рассказы.

— Мне тоже казались увлекательными его истории, — поддержала Дона.

— Разве я могла подумать, что он связан с пиратами, — дрожащим голосом пробормотала Пруэ. — Я ни разу не видела его грубым.

— Я тоже.

— Я знаю, миледи, с моей стороны было преступно не доложить сэру Гарри и другим джентльменам… Той страшной ночью они вышибли дверь и увидели, что лорд Рокингэм убит. Но у меня не хватило духу выдать его, миледи. Он был так слаб от потери крови, я не смогла донести на него. Если это обнаружится, меня побьют и отправят в тюрьму… Он просил меня сообщить вам обо всем происшедшем. — Дальше она не могла говорить, слезы катились градом по ее щекам.

— Пруэ, я не понимаю, говори яснее.

— Миледи, той ночью я спрятала Уильяма в детской. Я наткнулась на него в коридоре. Он лежал на полу весь в крови, раненный в руку и в затылок. Уильям сказал мне тогда, что сэр Гарри и другие джентльмены наверняка убьют его, что французский пират был его хозяином и этим вечером в Навроне произошла схватка. Я не смогла выдать его, миледи. Я промыла и перевязала его раны и устроила ему постель на полу, рядом с детьми. А утром, когда джентльмены после завтрака разъехались, я выпустила Уильяма через боковую дверь. Никто об этом не знает, миледи. Только вы и я.

Пруэ громко высморкалась в платок, собираясь снова зареветь, но Дона остановила ее, потрепав по плечу.

— Все в порядке, Пруэ. Ты славная, преданная девушка. Ты правильно сделала, что рассказала мне обо всем. Я не забуду твоей услуги. Видишь ли, мне тоже нравится Уильям, и мне не хочется, чтобы он попал в беду. Но скажи — где он сейчас?

— Очнувшись, он все твердил о Ковераке и спрашивал о вас, миледи. Я сказала, что вы лежите в шоке от потрясения этой ночи и лорд Рокингэм убит. Подумав, пока я меняла повязки на его ранах, он решил, что укроется в Гвике у своих друзей, которые его не предадут. Если вы, миледи, захотите послать ему весточку, то его можно там найти.

— В Гвике, — повторила Дона. — Что ж, прекрасно, Пруэ. А теперь ложись спать и выкинь все это из головы. Ни с кем, даже со мной, не заговаривай больше на эту тему. Живи так, будто ничего не случилось. Понятно, Пруэ? Следи за детьми и люби их.

— Да, миледи, — приседая, промолвила Пруэ. Едва сдерживая слезы, она вышла из комнаты и возвратилась в детскую.

Дона улыбнулась. Верный Уильям — союзник и друг, он в ее распоряжении. Теперь можно приступить к осуществлению побега Француза. Успокоенная появившейся надеждой на его спасение, она заснула.

Раскрыв глаза утром, Дона увидела, что облака рассеялись и небо вновь стало голубым. Это сразу же напомнило ей те дни, когда она, беззаботная и восторженная, бежала через лес вниз, в бухту, удить рыбу.

Одеваясь, она обдумывала план действий. Позавтракав, Дона послала за Гарри. Он уже вновь вернулся к своим привычкам, поэтому, войдя в ее комнату, сразу же кликнул собак. Добродушный и довольный собой, он подошел сзади к Доне, сидящей перед зеркалом, и поцеловал ее в шею.

— Гарри, — обратилась к нему Дона, — можешь ты для меня что-нибудь сделать?

— Все что угодно, — с готовностью пообещал он. — Так чего же ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты уехал сегодня из Наврона и забрал с собой детей и Пруэ.