|
– Он, наверное, немного великоват и ярок, – сказал Жан, – но качество хорошее. Видно, жилось этому типу неплохо. Фуггер просунул голову в ворот шерстяной рубахи, потом нашел рукава. Жан выбрал ему самый маленький костюм, который все равно оказался огромным. Мешковатые штаны стянули в поясе веревкой. В носки тяжелых сапог пришлось запихнуть по несколько горстей травы. Рукава черно-алого камзола закатали, а наброшенный сверху плащ прикрыл все странности, отчасти скрадывая пестроту наряда. – Недурно, – сказал Жан, глядя, как Фуггер обходит вокруг него. – И запах стал получше. Хотя и отдает немецким потом. – Ну, тогда я к нему прибавлю и свой, – тихо отозвался Фуггер. – Потому что я тоже немец. – Немец, а? Откуда? – Из Мюнстера. – А когда мы… э-э… вели переговоры у виселицы, почему ты не сказал, что ты – сын банкира? – Я сказал. Жан почесал в затылке. – Я не люблю задавать вопросы и не лезу в чужие дела, – вымолвил наконец он. – Но скажи мне, ради усохших яиц доминиканца, как это немецкий банкир стал присматривать за виселицей во Франции? Фуггер рассмеялся. Он чувствовал себя при этом довольно странно, пока не понял, что смеется просто от удовольствия. – Вы очень странно ругаетесь, мсье. – Наверное, я побывал в армиях слишком многих стран, мсье Фуггер. Со смехом вернулось еще одно чувство, и Фуггер протянул Жану здоровую руку. – Фуггер, содержавший виселицу во Франции? – произнес он. – Это долгая история. И странная. – Вот и хорошо. – Жан встал. – Чем длиннее и необычнее она будет, тем лучше, потому что нам предстоит идти всю ночь. К рассвету нам надо быть в Туре. С этими словами он положил себе на плечо меч и мешок и направился обратно к дороге. Секунду Фуггер стоял один на берегу речки, а потом вдруг наклонился, поднял несколько спутанных прядей волос, пропустил их между пальцами, а потом бросил в быструю речку. И когда последние следы его недавней жизни унеслись прочь, завихрившись у затора из тростника, а потом нырнув под него, он пробормотал: – И омой мои грехи. Он повернулся и поспешил следом за французом. Глава 6. ОРГИИ И ТОПОРЫ Джанкарло Чибо, архиепископ Сиенский, наслаждался тем гостеприимством, которое могла предложить ему Церковь в Туре. Кстати, для маленького провинциального городка оно оказалось весьма недурным. Турский епископ понимал, что расположение такого влиятельного церковника, как Чибо, поможет ему получить недавно освободившуюся епархию Орлеана. Вот почему он приложил немало усилий к тому, чтобы его благородный гость был доволен приемом. Оргия хотя и не поднималась до римских высот, была тем не менее высокого качества. Любовница епископа позаботилась обо всем, начиная с изысканного пира – жареных лебедей, снова одетых в собственные перья, целого медведя, запеченного в собственной шкуре и сжимавшего в лапах дикого кабана, у которого из пасти торчал молочный поросенок, – и кончая послеобеденными развлечениями. Несколько самых шикарных проституток города (в число которых раньше входила и вышеупомянутая любовница) вместе с отрядом дворцовых стражников разыграли библейскую историю Содома и Гоморры (с особым упором на Содом). |
