— Ты совершенная красавица! — растерялся вышедший из проявочной Лари. Держа на отлете испачканные химикатами руки, он расцеловал свояченицу в обе щеки.

— А платье — умереть можно! — Баппи отошла в сторону, чтобы лучше разглядеть все великолепие ансамбля — от закрученной раковины бархатной шляпки с вуалеткой до лаковых туфелек и плоской сумочки под мышкой.

— Париж. С ног до головы! Дома моды сражаются за меня. Я же лучшая реклама — везде бываю, всем показываюсь. И не схожу со страниц прессы. Гарднер то, Гарднер се…

— Но не забудь, дорогая, откуда все началось! — Лари ткнул пальцем в пол. — Отсюда, с моей витрины.

После шумного обмена новостями, плотного застолья, поминания Молли и чтения письма от Коры сестры уединились в спальне. Сменив костюм на банный халатик, Ава легла поперек кровати. Малышка уже спала, и можно было наговориться всласть. Вазочка с фисташками способствовала откровениям.

— А она у тебя прелесть! — Ава рассматривала брошенные на покрывало фото малышки — любящий отец щелкал дочку постоянно. — Не представляю: у Коры — двое! Двое парней! И она прямо балдеет — дом в этом вонючем Смитфилде, работящий, как она пишет, муж. Наверняка алкаш. — Ава икнула. — Переела. Ты всегда закормишь до полусмерти.

— Ну а ты? — Баппи выразительно посмотрела на плоский живот сестры.

— Не могу же я рожать от кого попало.

— Два мужа — и такие сволочи! — Баппи горестно вздохнула. — Там у вас, видать, нормального мужика не найти. Зверье настоящее.

— Да это я для развода писала про жестокое отношение. — Ава засмеялась. — Посмел бы кто из них меня тронуть! Но… — Она разгрызла орешек. — Стоящих мужиков в самом деле нет. Так — перепихнуться. Я на брак и не замахиваюсь. Ох, тяжела ноша! Хуже, чем в тюряге!

— И как же теперь? — У Баппи от жалости навернулись слезы. — Так и останешься одна? Ты ж о доме мечтала, о детях…

— Будут, будут у меня дети, не плачь, старушка. Но не сейчас же! Только карьера пошла. Ой! — Она схватилась за щеку. — Язык прикусила…

— А любовь? — выведывала Баппи.

— По мне вся эта любовь — сплошной геморрой. — Л на сплюнула в ладонь острую кожуру. — Орех вкусный, а вся эта хреновина вокруг на черта сдалась… Вот так и любовь.

Она снимала номер в отеле и задерживаться в Нью-Йорке не собиралась. Был вариант провести недельку на взморье с симпатичной компанией. Прошвырнуться по магазинам, съездить на отдых в Майями…

Когда зазвонил телефон, Ава стояла под душем и в сердцах выругала вечно не вовремя звонившую Баппи. Есть у некоторых людей такое свойство — звонить в самый неподходящий момент.

— Это мисс Гарднер? — Молодой мужской голос звучал радостно, словно собирался сообщить ей о крупном выигрыше.

— Какого черта! Что вам надо? — Она подобрала падающую простыню, в которую впопыхах завернулась.

— Мне необходимо сообщить вам очень важную и приятную вещь.

— Переходите к делу. Я стою голая у открытого балкона.

— Вы не могли бы подойти поближе? Я вижу только край занавески… И у меня плохонький бинокль.

Ава бросила трубку, но наглец тут же перезвонил:

— Шучу. Я далеко от вас, но могу нагрянуть. Если рискнете взглянуть на человека, находящегося в крайней степени истощения от беспощадной лихорадки любви, через пять минут я буду у подъезда.