Голос незнакомца звучал так легко и весело, что Ава подумала: «А почему бы и нет?» Быстро оделась и спустилась вниз.

К отелю подъехала разбитая колымага, из которой вылез молодой парень в джинсах и потертой куртке. Ветер лохматил рыжевато-русые волосы, светлые глаза на загорелом лице смотрели насмешливо.

— Говард Дафф. Похудел после просмотра фильма «Убийцы» на пятнадцать килограмм. Продолжаю терять вес. Умоляю, занесите меня в список ваших жертв!..

Они отлично провели вечер, кочуя по барам и веселясь от души. Дафф знал кучу историй и уморительно их рассказывал. Кроме того, он так смотрел на Аву, что ей хотелось лишь одного — поскорее оказаться с ним в постели. Когда это случилось, оба набросились друг на друга как истосковавшиеся в разлуке любовники. Ава была в восторге — после симпатяги-комика, миллионера-собственника и зануды-интеллектуала ей нужен был именно такой парень — простой и веселый.

Дафф работал актером в бродвейских театрах. Он уехал с Авой в Голливуд и устроился на студии. Их роман длился два года и состоял из сплошных ссор, примирений и страстных баталий.

— А ты порядочная стерва, — частенько говорил Аве Говард, подводя итог отшумевшей буре и приступая к ритуалу примирения.

— А ты — безмозглый похотливый бычок!

— Если я бык, то лишь для одного тореро — для тебя, чудная!

Ава и не помышляла о браке: секса и дружбы недостаточно для того, чтобы надеть новое ярмо. И потом, он хоть и Говард, но далеко не Хьюз. Мелковат для мужа звезды. Кроме того, в пылу ссор частенько доходило до потасовок, а Аву не устраивали синяки, хотя взбучка ее прилично возбуждала. Словом, все тянулось и тянулось, превращая отношения в рутину…

И вдруг случилось то, что должно было в конце концов случиться: Ава поняла, что беременна. Частный доктор из Беверли-Хиллз подтвердил ее подозрения. Доктор Беркли принимал пациенток, желавших держать в секрете проблемы интимной жизни. Ава же совершенно не хотела, чтобы о ее беременности судачили в Голливуде и, главное, узнал Дафф. Он и так уже прожужжал ей все уши о семейной жизни с кучей детишек, пирогами к праздникам. Узнай Говард о ее положении, он грудью встал бы на защиту своего будущего чада.

Ава рискнула — настояла на аборте на раннем сроке и даже согласилась на условие делать его без анестезии: доктор Беркли опасался проводить операцию на таком маленьком сроке с обезболиванием. Это оказалось куда больнее и дольше, чем она предполагала. Целая бесконечность мучений, за которую она успела вспомнить всех своих мужчин и проклясть их за страшное зло, приносимое женщинам. Больше всего она ненавидела Даффа.

Когда операция завершилась и Ава лежала в пустой, белой, как смерть, палате, смущенный доктор Беркли сообщил ей, что хотя все и прошло благополучно, но возможность забеременеть снова для мисс Гарднер теперь под вопросом.

— И слава богу! — прошелестела она бледными губами. — Не терзайте себя, доктор. Маловероятно, что меня когда-нибудь привлечет материнство.

Нахмурившись, доктор покачал головой: он распознал первые признаки нередкой в такой ситуации депрессии.

Ава безоговорочно, ничего не объясняя, рассталась с Даффом. Затем перерыла все вещи, выискивая следы прежних романов, и с наслаждением отправила их в мусорную корзину. Письма с признаниями в любви, сувениры, милые талисманы — засушенная роза от тореро, пластинки Арти, плюшевый зайка по имени Дафф, ленты, брелки, книжки… Выкинула даже фото племянницы и всяческие рождественские открытки с изображением малюток. Подаренные драгоценности остались, собранные в отдельную коробку. Ава решила раздарить все бедным, но энтузиазм очищения иссяк. Она рухнула в постель, не забыв выдернуть из розетки телефонный шнур и поставить поближе бутылку виски.