— Возьмите, — протянула пострадавшему пакетик бумажных салфеток. Закатав разорванную брючину, тот рассматривал колено, на котором поверх размашистой ссадины начали выступать бисеринки крови.

— Ерундовая царапина, симулянт. И брюки дешевые. Сто баксов на новые хватит? Куда изволите подвезти, сэр?

— Куда хочешь. Я к тебе в машину не лез. Вот в жизнь твою я вмешался однажды, и, думаю, ты могла бы сказать спасибо.

— Клиф! Черт возьми, вот так штука! Слышу — знакомый голос… Ты! — Ава с удивлением разглядывала спутника. Похудел, как-то помельчал, одет паршиво, парфюм дешевый. Она вдруг вспомнила о том, как все произошло, и захохотала:

— Идиотство тогда получилось! Ну, прямо со смеху сдохнешь с этим Микки! Как бедолага надрывался, как старался завоевать меня… И я — дурища! Ты здорово подстроил нашу «безумную любовь»!

— А ты здорово заложила меня Майеру.

— Да уж… — Ава скисла. — Хреново вышло. И с браком, и с тобой.

— Куда уж хреновей. Вместо карьеры в МGМ составляю картотеку на безработных в конторе Гислинга. Сестра умерла, мать почти слепая.

— И какого черта, ты мне скажи?! Нет, кому это все было надо, кому? — Ава ударила по тормозам. Автомобиль остановился, словно споткнувшись о край тротуара. — Какая-то чертовщина все наворачивается, наворачивается… — Она задумалась и печально объявила: — Мне недавно сказали, что я и залететь теперь не смогу. Неудачный аборт. Шанс есть, но совсем ерундовый…

— Извини, не стану тебя жалеть. Я не противник абортов, но уж очень все это просто выходит: потрахалась — «почистилась». Словно дерьмо выкинула. И по новой пошла.

— О'кей! Я поняла, мы оба дряни. — Ава перевела рычаг сцепления и крутанула руль, въезжая в поток машин. — И не говори, что я великая актриса и у меня все будет расчудесно. Пиши свой телефон. — Она бросила ему на колени сумочку, где в перламутровой записной книжке с золотым карандашиком вкривь и вкось были начертаны имена и цифры.

Говард Хьюз даже не стал ничего расспрашивать и требовать свидания. Записал телефон Клифа Оуэна и хмыкнул:

— Пристрою парня. За тобой должок, Ава.

«Бывает, что финал становится началом. И новый день в лучах зари встает»

Ава сидела за столиком в саду виллы Мэрилин Монро в Санта Монике — кинобомонд отмечал премьеру фильма «Джентльмены предпочитают блондинок». Среди цветников, смеясь и громко общаясь, толпились гости, сновали официанты, разносящие напитки, светились в сумерках белые скатерти на столиках, расставленных на лужайке у бассейна. Перед Авой стояли бокал виски с кусочками льда, начатая бутылка. В руке, отягощенной золотым браслетом восточной работы, дымилась сигарета. Она изредка взмахивала головой, отбрасывая на спину тяжелую массу смоляных волос, и подвески затейливых, как Тадж-Махал, золотых сережек начинали раскачиваться и нежно звенеть.

Мэрилин, уже подвыпившая, громко хохотала и судорожно всхлипывала, переходя, видимо, к истерике. Джо Ди Маджио — звезда бейсбола, с которым Мэрилин крутила роман, пытался увести ее в дом. Ухватился за плечо, бретелька платья не выдержала и оборвалась — испытанный прием, Мэрилин всегда легко находила причину оказаться внезапно раздетой… Полуобнаженная блондинка вырвалась на свободу. Гости завизжали от восторга. Красавец Ди Маджио, отличавшийся неудержимой ревностью, начал багроветь.

— Отнеси ты ее в кровать, Джо! — посоветовал кто-то из друзей.

— Не хочу спать! Буду купаться. Как нимфа — в одних бриллиантах! — Она замурлыкала песенку из фильма о том, что бриллианты — лучшие друзья девушек, и рванулась к бассейну, сбрасывая на ходу лодочки и пытаясь окончательно освободиться от платья.