– Что с Гарабомбо?

– Никого я не видел, сеньор капрал…

– Ты Амадор Кайетано?

– Да, сеньор Минчес.

– С тобой хочет говорить сержант.

– О чем это?

– Сам скажет. Пошёл.

Сержант Астокури, новый начальник Поста, был во всем противоположен жирному, вялому, нерасторопному Кабрере. Астокури – поджарый, серолицый, красноглазый – тоже родился в Хаухе; здесь это любили, сам судья там родился и вывозил оттуда незабвенных земляков. Местным судья не верил. С той поры как Сова приговорил его к смерти, он окружил себя своими людьми, и они стали хозяевами провинции. Уроженцы Хаухи, от слуг до чиновников, стерегли особняк, где, позабыв времена кровожадного Совы, пили и пировали. Из этих любимцев был и Астокури, не скрывавший ни благосостояния своего, ни успехов. Перед самым Постом стоял «бьюик» последней модели, который не столько одолевал крутые дороги, сколько привлекал зевак, считавших честью, когда им разрешали навести блеск на его ослепительный кузов. Вооруженный жандарм сторожил машину день и ночь. В Янауанке был еще один автомобиль, серый «кадиллак» судьи, но жители видели его очень, очень редко, ибо он пять лет как стоял в гараже.

Сержант Астокури налил себе водки «Варгас» и с наслаждением отпил глоточек.

– Как зовут?

– Амадор Кайетано Аире, сеньор сержант.

– Новый глава общины?

– Да, сеньор сержант.

– Чего тебе надо?

– Я ничего не просил, сеньор сержант.

– Ты просил, чтоб сняли выборного.

– Так по закону, сеньор сержант. Если две трети общинников подпишут, его можно сменить. У нас четыре сотни подписей!

– Где?

Кайетано гордо положил листы на зеленое сукно. Сержант налил себе еще водки.

– Какие подписи, к чертовой матери! Говори, кто тебе вбил эти мысли? Ты человек темный, законов не знаешь. Что там у вас творится? Что ты замышляешь?

– Ничего не замышляю, сеньор сержант, – беззлобно улыбнулся Амадор. – Меня только выбрали!

– Почему других кандидатов не было?

– Никто не хочет. Трудно это, сеньор сержант.

– Ах, так!

Сержант встал и подошел к нему. Кайетано почувствовал запах перегара.

– А почему решили сменить Санчеса?

– Не хлопочет он о нас, сеньор сержант. Чинче теперь растет. Народу много. Земли нам не хватает. А он ничего не делал. Не хлопотал, чтобы от помещиков нам прирезали!

– Нечего и хлопотать. С какой стати?

– Это старая тяжба, сеньор. Суд в Уануко два раза нам присуждал.

– Та-ак…

– Постановили, чтоб у помещиков забрать и отдать нам.

– Сколько получаете?

– Ничего мы не получаем. Мы даром работаем, сеньор сержант.

– Как же вы уплатите, так-перетак? Сам не знает, что порет! Кто тебя подучил?!

– Никто, сеньор сержант.

Сержант Астокури развернулся получше и ударил его прямо в лицо. Амадор пошатнулся. Алая борозда появилась на его губах. Прежде чем он встал прямо, Уаман и Пас схватили его за руки. Сержант Астокури быстро, как на ринге, ударил его в живот. Амадор согнулся. Астокури, бывалый боксер, любил поразмяться. Прикрываясь рукой, словно и впрямь на ринге, он нанес несколько ударов, дал отдышаться и начал снова.

– Кто подучил, скотина?

Удар.

– Кто тебе это в голову вбивает?

Удар.