Король тоже стоял и смотрел из дворца на странное явление. Через некоторое время к нему вбежал Хакон и сказал торопливо:

– Спеши! Тости приплыл с большими кораблями, он грабит берега и режет твой народ!

Таким образом, Гарольд, освободившись от одного врага, мог спокойно готовиться к отражению другого, более страшного. Он ставил заслоны на море и берегах от Вильгельма Нормандского. Все лето корабли Гарольда бороздили море, а воины стерегли берега.

Но чем дальше шло время, тем ощутимее были последствия расточительности короля Эдуарда: не хватало продовольствия и денег. Последний англосаксонский король, избранник народа, не мог делать тех поборов и требовать тех податей, на которые преемники содержали войска. Его подданные стали думать, что им не нужно опасаться вторжения нормандцев. Успокоенные легкой победой над Тости, они говорили: «Едва ли нормандец сунет голову в пчелиный рой! Пусть попробует, если посмеет!»

Но тем не менее Гарольд собрал большое войско, что могло вызвать недовольство народа. Вступив на престол, он зорко наблюдал за поступками герцога, и его люди доставляли ему сведения обо всем, что творилось в Нормандии.

А что же происходило в это время у Вильгельма? Уныние было непродолжительным. Убедившись, что он бессилен справиться с целым собранием, герцог уговаривал купцов, рыцарей и баронов поодиночке; соблазненные его красноречием, обещаниями и хитростью, они согласились один за другим помочь Вильгельму, обязуясь поставить требуемое количество людей и кораблей.

Вильгельм пировал со своими баронами, когда прибыл Ланфранк, он вошел прямо к герцогу.

– Приветствую тебя, король Английский! – воскликнул он. – Я привез тебе помощь Франции против Гарольда и его приверженцев; привез тебе в подарок английскую державу. Кто дерзнет отказать тебе теперь в содействии? Можешь объявить свой военный призыв не только в Нормандии, но и по всему миру.

Когда распространилась молва об успешном посольстве Ланфранка, все страны приняли близко к сердцу призыв Вильгельма: из Мена, из Анжу, из Пуату и Бретани, из Эльзаса и Фландрии, Аквитании и Бургундии поскакали ратники, засверкав мечами. Все стремились под знамена герцога для разграбления Англии. Огромное значение имели, разумеется, слова: «Щедрая плата и обширные земли каждому, кто хочет служить герцогу с оружием в руках!»

Герцог говорил Фиц-Осборну, заранее дробя богатые английские земли на нормандские лены:

– У Гарольда не хватит духа выделить хоть клочок из того, что принадлежит мне; я же не могу раздать свое и то, что принадлежит ему. И только тому быть победителем, кто может дарить и свое, и чужое!

Нормандия смотрела теперь на английского короля как на клятвопреступника, а на политику Вильгельма как на правое дело. Матери, боявшиеся, когда сыновья их уходили на охоту, сами посылали теперь своих любимцев вносить имена в листы воинов Вильгельма. В лесах раздавался треск деревьев, падавших под ударами топора, предназначавшихся для постройки кораблей; с каждой наковальни сыпались искры из-под молота, ковавшего шлемы и кольчуги. Все шло так, как хотел герцог. Граф Бретонский Конан предъявил было претензию на нормандское герцогство как на свое законное наследство, но спустя несколько дней умер от яда, которым были пропитаны его перчатки. Новый же граф Бретонский послал своих сыновей участвовать в походе против короля Английского.

Громадное войско собралось в устье Соммы, но погода слишком долго стояла ненастная, не позволяя переправляться в Англию: шли проливные дожди и дул шквальный ветер.

ГЛАВА 6

В это время Харальд Суровый, последний викинг, сел на свой великолепный корабль в Солундире.