– Вероятно, из города, в который мы хотим войти победителями, – ответил равнодушно Тости, – это, должно быть, нортумбрийцы, бросившие Моркара, чтобы присоединиться ко мне.

Между тем неизвестная рать придвигалась все ближе и ближе, все ярче сверкало оружие ее воинов.

– Поднять «Опустошителя земель»! – воскликнул Харальд. – К оружию! – И тотчас приказал трем молодым ратникам поспешить к кораблям и привести их к нему на помощь, потому что сквозь пыль уже явственно виднелось среди копий знамя короля Английского.

Оба войска стали поспешно строиться друг против друга. Конунг построил свою дружину в круг. Сначала она образовала длинную, но не глубокую линию, крылья которой перегибались в виде дуги до тех пор, пока не сомкнулись щитами. Находившиеся в первом ряду поставили древки своих копий в землю, наклонив их вперед так, что острие было на высоте груди всадника. Второй ряд держал копий еще наклоннее, острием не выше груди лошади, образуя таким образом двойную рогатку против натиска конницы. В середине круга развевался «Опустошитель земель», окруженный стеною щитов; а за этой стеной было место короля и его дружины в начале битвы. Тости стоял впереди со своими отборными воинами.

В то время как Харальд Суровый готовился к битве, английский король тоже не терял времени и построил свое войско более правильно, этот способ он перенял и усовершенствовал из обычной тактики датчан. Его строй, до сих пор непобедимый под его начальством, имел вид треугольника, и при наступлении он предоставлял оружию неприятеля наименьшее поле для поражения, а при отражении и нападении все три линии поворачивались лицом к нападающему. Король Гарольд окинул взором смыкающиеся ряды ратников и, обратившись к ехавшему возле него Гурту, сказал дрожащим от волнения голосом:

– Не будь там одного человека, с какой радостью устремились бы мы на коршунов Севера!

– Ты прав, – ответил Гурт с грустью, – я тоже о нем думал и чувствую, что эти тяжелые мысли ослабляют мое мужество.

Король задумался.

– Таны, – обратился он вдруг к двум десяткам всадников, окруживших его, – за мной!

И, пришпорив коня, он поскакал прямо к той части дружины конунга, где развевалось знамя Тости. Таны последовали за ним в безмолвном удивлении. Подъехав к грозному строю, король остановился и произнес:

– Где Тости сын Годвина и Гюды?

– Что тебе надо, надменный враг? – спросил Тости.

Король немного помолчал, потом сказал нежным голосом:

– Твой брат, король Гарольд, шлет тебе поклон. Допустим ли мы, чтобы родные братья, сыновья одной матери, вступили друг с другом в борьбу, и притом – на земле своих отцов? – ответил Гарольд.

– А что дает король своему брату? – сказал Тости. – Нортумбрию он уже отдал сыну врага.

Король заколебался, но стоявший подле него всадник ответил поспешно за него:

– Если нортуберийцы снова согласятся принять тебя, Нортумбрия будет принадлежать тебе. Моркару же король отдаст взамен эссекское графство; если же нортуберийцы отвергнут тебя, то ты получишь все уделы, которые Гарольд обещал дать Гурту.

– Согласен! – ответил Тости. Но непредвиденное обстоятельство испортило дело: король Норвежский узнал о прибытии послов Гарольда и выехал из рядов на прекрасном коне, в сверкающем золотом шлеме и остановился близко от разговаривавших.

– А! – воскликнул Тости, увидев на равнине огромную тень северного гиганта. – Если я приму это предложение, что даст Гарольд другу моему и союзнику Харальду Суровому?

Услышав это, Гарольд поднял гордо голову и, смерив взглядом исполинский рост норвежца, сказал громким и отчетливым голосом:

– Ему будет выделено семь футов земли на могилу, или, так как он роста выше обыкновенного человека, то столько, сколько потребуется на его труп.