Настя невольно улыбается, почти чувствуя аромат будущего угощения. Её настроение заметно улучшается, и в душе становится тепло — от предвкушения ужина и от мысли, что сможет порадовать главу рода. Своего будущего мужа!

* * *

На следующий день, с бухты-барахты, к Морозову заявился граф Берзкий. Да-да, тот самый, которого Юрий Михайлович так настойчиво приглашал. Претендент на руку Маши, без пяти минут жених. При взгляде на его самодовольную физиономию, невольно подумалось: а не попросить ли Золотого дракона навалить ему подарок на голову? Чисто к удаче, разумеется.

Ну да фиг с ним. Я направляюсь в комнату Морозова с вполне конкретной целью — обсудить с ним одну интересную задумку насчет «Буранов». Только там занято. Из-за закрытой двери доносятся голоса. Разговор в самом разгаре.

Любопытство, как водится, берёт верх. Останавливаюсь у порога, делаю шаг в сторону — ну так, чтобы выглядеть невзначай. Я ведь не подслушиваю, что вы, просто мимо прохожу. Кто виноват, что слух физика позволяет улавливать гораздо больше, чем рассчитывают собеседники? Усиливаю восприятие, прислоняюсь к стене и, совершенно невинно, начинаю слушать.

Берзкий говорит, голос с едва заметным оттенком снисхождения:

— Честно говоря, Юрий Михайлович, я вас не понимаю. Мы могли бы заключить взаимовыгодные торговые контракты. А вы… вместо этого отказываете мне да к тому же поссорились с римлянами. Ваше влияние, между прочим, заметно ослабло, особенно после этих конфликтов. И снова, как я вижу, всё из-за графа Данилы.

Морозов, явно раздражённый, резко отвечает:

— Какие ещё контракты? Ты мне это что, взятку предлагаешь за руку Маши? Думаешь, я продам собственную дочь?

Берзкий хладнокровно отвечает:

— Это называется союзный брак, Юрий Михайлович. Разве не так? Как отец, вы обязаны искать для своей дочери наиболее выгодного жениха. Уж простите за прямоту, но на вашем месте я бы именно так и поступил.

Говорит он это с таким невозмутимым видом, что аж скулы сводит.

Примечательно, что Берзкому около сорока, у него самого есть дочь, ровесница Маши. Но вместо того чтобы сватать дочурку, он почему-то решил, что жениться на Маше будет вполне уместно.

И, как оказалось, Морозов подумал о том же.

— Так ты и так на моём месте, Берзкий. Продавай свою дочку за кого хочешь, только меня не учи. Граф князю не указ.

Берзкий делает вид, что его не задело. Собравшись с мыслями, он делает очередную попытку склонить Морозова на свою сторону:

— Неужели вы всерьёз хотите отдать свою дочь за графа Данилу? — говорит он с наигранным удивлением. Даже через закрытую дверь это ощущается, как сквозняк. Неудивительно, что Морозов шумно и откровенно раздражённо вздыхает. Ему, похоже, вдвойне противно выслушивать эту тираду лицом к лицу. — Вам нужно думать о том, как извлечь из этого максимальную выгоду. Марии Юрьевне нужен влиятельный и надёжный муж, а не мальчишка, пусть даже и с титулом.

Морозов раздражённо бросает:

— Ты что, всерьёз думаешь, что у Данилы нет влияния? Ты в своём уме, Берзкий? У него влияния столько, что тебе и не снилось! Знаешь, чем он там в Риме занимался? Завладел одним из самых известных винодельческих предприятий.

Морозов швыряет слова как наковальню на стол. А Берзкий, не моргнув глазом, продолжает, будто вовсе не впечатлён:

— Ну завладел, и что? Это, конечно, прекрасно, но гвардии у него мало.