Но мою честность не оценивают.

— У вас на поясе кобура, — гвардеец тычет стволом мне на живот. — Откройте крышку, возьмите пистолет двумя пальцами и бросьте на землю.

— А если вдруг предохранитель не снят? — подначиваю. — Всё равно бросить?

— Что вы несете⁈ — рычит мой вынужденный собеседник, теряя терпение. — Кто носит оружие без предохранителя⁈

— Допустим, я забыл щелкнуть флажок, — предполагаю, пожав плечами. — Мы ведь только что с боя, уставшие, взмыленные. Честно, не помню, когда пистолет вообще вернулся в кобуру.

Гвардейцы переглядываются и на всякий случай делают от меня пару шагов назад.

Ну, я, конечно, издеваюсь над ними и нагло вру. Во-первых, мы немного передохнули. А во-вторых, при штурме дома Смельного я ни разу не доставал огнестрел. Зачем он мне, телепату с несколькими Дарами? Пси-разряд намного быстрее пули. Оружие же ношу больше по старой армейской привычке, с ним как-то комфортнее себя чувствуешь.

— Медленно положите пистолет на землю, — повышает голос второй, которому вся наша беседа явно осточертела. — Вас ждет барон! Поторопитесь!

Ох, это он зря так. Лучше бы следил за словами.

— Так медленно или всё же поторопиться? — улыбаюсь.

— Медленно, — сдается гвардеец, чуть опустив автомат. — Сударь, надеюсь, у вас больше нет вопросов?

Вопросов? Вот это простецкая наивность! Блин, парни, да я с вами до утра могу разговаривать.

— Вообще-то есть парочка. Скажите, а, правда, что у тигра полосатая кожа…

Но тут у правого гвардейца просыпается рация, и на него благим матом орет начальник смены. Мол, какого хрена вы уже десять минут стоите на улице вместе с приглашенным⁈ Выговор хотите⁈ Живо пропустите Вещего! Барон ждет!

Обруганные гвардейцы смотрят на меня чуть ли не заплаканными глазами, и я решаю сжалиться над бедолагами. Достаю пистолет и, взяв за ствол, протягиваю правому гвардейцу. Тот со вздохом берет оружие. После того, как он на всякий случай проверяет предохранитель — спойлер: он поднят, — мы двигаемся в дом.

Приводят меня в гостиную, где на бежевом ковре лежит уже немного пованивающий труп в деловом костюме. А чуть дальше в кресле расселся недовольный барон.

— Долго ты, Вещий, — буркает он.

— У вас внимательная охрана, Павле Тимофеевич, — отвечаю с улыбкой. — Очень дотошно меня осматривали.

Улыбаться улыбаюсь, но и про осторожность не забываю. А именно держу «включенными» сознания Воронова и Дубного. Очень уж настораживает меня труп на ковре, на который барон даже не обращает внимания.

— Жаль, но ничего не поделаешь, — хмыкает Горнорудов. — Протокол есть протокол.

— Конечно, — не спорю. — А господин Жбанов к нам не присоединится?

— Уже присоединился, — фыркает барон, кивнув на тело. — Я как раз с ним разговаривал, а тут ты нагрянул. Оказывается, Жбанов невзлюбил тебя, Вещий. Сильно невзлюбил.

— Удивительно, Ваше Благородие. Ведь мы с ним никогда даже не виделись, — вежливо замечаю.

— Достаточно того, что ты воскресил Жанну и получил «Валентино», — барон кладет ноги на журнальный столик. — Это банальная личная неприязнь, Вещий. Так бывает.

— Значит, Жбанов сам посылал за мной бандитов? — уточняю. — И никто не давал ему подобные приказы?

— Верно, именно это я и имел в виду, — раздраженно заявляет барон.