|
Он взял обе ее руки в свои и пожал с ласковым, но несколько недоуменным видом, который привел ее в сильнейшее раздражение. Она немедленно высвободила руки. - Почему ты не вышел к нам в залу? - спросила она, глядя на него испытующе. - Мне сегодня не хотелось, - ответил Гэбриель очень спокойно. - Я видел, что ты легко обойдешься и без меня. Ни в тоне, ни в поведении его не было ни капли горечи или задетого самолюбия; тщетно поискав в его взгляде каких-либо следов ревности, миссис Конрой была вынуждена признать, что тихий степенный человек, сидевший перед ней, полностью чужд всем этим переживаниям. Смутно почувствовав недовольство жены, Гэбриель протянул руку, ласково обнял ее за талию и привлек к себе на колени. Но то, как он это сделал, столь очевидным образом обнаружило его жалость к ней как к физически и морально слабому созданию, жест был столь профессиональным ("словно больного утешает", - подумалось миссис Конрой), что ее раздражение ничуть не утихло. Она вскочила с его колен и села на стул по другую сторону очага. Терпеливо, с неизменной снисходительностью Гэбриель дал ей поступить по-своему. Миссис Конрой не стала дуться на мужа, как поступила бы другая женщина на ее месте. Она лишь улыбнулась страдальческой улыбкой, от которой морщинки протянулись у нее от ноздрей к уголкам рта, и ущипнула себя за кончик тонкого прямого носика. Потом, глядя на огонь, она спросила: - Ты плохо себя чувствуешь? - Да, пожалуй, что и так. Оба замолчали, глядя на огонь. - Ты ничего не нашел на холме? - спросила наконец миссис Конрой раздраженным голосом. - Ничего, - ответил Гэбриель. - Ты прошел оба склона? - нетерпеливо спросила женщина. - Сверху донизу. - И ничего не нашел? - Ничего, - сказал Гэбриель. - Ровным счетом ничего. То есть я хочу сказать, - добавил он со своей обычной обстоятельностью, - ничего такого, о чем стоило бы говорить. Золото, если оно только там есть, должно лежать ниже, в овраге, где я уже пробовал рыть раньше. На склонах я искал его, просто чтобы угодить тебе, Жюли, ты ведь знаешь, это была твоя прихоть, - сказал Гэбриель с легчайшим укором в голосе. Страшная мысль мелькнула у миссис Конрой. А что, если доктор Деварджес ошибся? Что, если он составил свою карту в безумии или в бреду? А может, Рамирес нарочно обманул ее? Так неужели после всех ее мук ей не достанется в жизни ничего, кроме этого сидящего перед ней человека, который к тому же не любит ее, как любили ее все другие мужчины? От этой пугающей мысли миссис Конрой совсем растерялась. Она начинала понимать, что любит Гэбриеля, и это повергало ее в отчаяние. С непривычным ощущением покорности и зависимости она взглянула на мужа умоляющими глазами и сказала: - Да, это была прихоть, милый, пустая прихоть. Она миновала. |
