|
Она миновала. Не сердись. - Я не сержусь, - спокойно возразил Гэбриель. Миссис Конрой вздрогнула, как от удара. - Мне показалось, что у тебя огорченный вид, - сказала она, помолчав. - Я другим огорчен. Я думал об Олли, - сказал Гэбриель. Есть предел терпению даже у растерянной и напуганной женщины. - Ну, конечно, - резко откликнулась она. - Олли, Олли и еще раз Олли. Я и забыла, что только она одна у тебя на уме. - Я думал о ней, - сказал Гэбриель все с тем же спокойствием, от которого можно было сойти с ума. - И сдается мне, что раз у тебя с Олли дружбы не получается, лучше вам жить врозь. Дальше так нельзя, Жюли, дальше так нельзя. А самое горькое то, что Олли стало жить еще хуже, чем прежде. Миссис Конрой сидела с побелевшим лицом и грозно молчала. Мистер Конрой продолжал свою речь: - Я всегда мечтал послать Олли в пансион, но теперь она не хочет ехать. Она ведь дурочка, Олли, ей не хочется со мной расставаться, и я тоже, дурень, не хочу, чтобы она уезжала. Значит, остается только один выход... Миссис Конрой повернула голову, пристально поглядела на мужа своими серыми глазами, но ничего не сказала. - Тебе нужно на время уехать от нас, - продолжал Гэбриель все тем же ровным голосом. - Я слышал, что есть такой обычай: после свадьбы жена уезжает навестить свою мать. Правда, у тебя нет здесь родных, - сказал Гэбриель задумчиво, - так что ты не можешь к ним поехать. Но ты говорила на днях, что у тебя есть какое-то дело во Фриско. Вот и отлично. Ты съездишь туда на два-три месяца, а за это время мы с Олли что-нибудь придумаем. Гэбриель был, наверное, единственным человеком на свете, от которого миссис Конрой способна была выслушать столь оскорбительное предложение, не дав обидчику резкий отпор. Она лишь повернула к огню свое окаменевшее сразу лицо и горько рассмеялась. - Почему же только на два-три месяца? - спросила она. - Если ты не против, можно и на четыре, - сказал Гэбриель, - у нас с Олли останется лишнее время, чтобы уладить наши дела. Миссис Конрой поднялась со стула и все с тем же окаменевшим лицом подошла к мужу. - А что, - сказала она, как-то сразу охрипнув, - что, если я не пожелаю уехать? Гэбриель ничего не ответил; судя по выражению его лица, он считал, что раз решение вопроса доверено женщине, ожидать от нее можно чего угодно. - А что, - продолжала миссис Конрой хриплой скороговоркой, - а что, если я прикажу тебе вместе с этой девчонкой самому отсюда убраться? А что, - тут она перешла на пронзительные дискантовые ноты, - а что, если я вас обоих выкину из этого дома, из моего собственного дома, сгоню с этой земли, с моей собственной земли? А? Что тогда? Что тогда? Она кричала теперь во весь голос и молотила своей сухощавой ручкой по плечу Гэбриеля, тщетно пытаясь вывести его из неподвижности. - Ну, конечно, конечно! - успокоительно сказал Гэбриель. - Кажется, кто-то стучится к нам, Жюли, - добавил он, медленно вставая и направляясь в прихожую. |
