|
Этими обстоятельствами являются незаконное пребывание моего младшего брата Константина Леопольдовича под стражею в следственной тюрьме и будущий суд, который в скором времени должен состояться… Я, конечно, не сомневаюсь, что присяжные заседатели вынесут оправдательный вердикт, – как показалось Воловцову, наигранно бодро произнес полковник Тальский, – но уже достаточно долгое пребывание Константина под стражей в камере в окружении уголовных преступников может негативно сказаться на его психике. Мой брат и так не отличается спокойствием и уравновешенностью, а после пребывания в камере вместе с убийцами, ворами и жуликами…
– Прошу меня извинить, – перебил гостя Иван Федорович, – но ранее вы в своих показаниях утверждали, что брат ваш если не само олицетворение спокойствия и выдержанности, то вполне сдержанный и эмоционально уравновешенный человек… – Все так, но… – …а сейчас вы вдруг заявляете, что он не отличался спокойствием и уравновешенностью. Как это понимать? – внимательно посмотрел на собеседника следователь по особо важным делам. – Как то, что я его… защищаю, как могу, – был вынужден признать полковник Тальский и добавил: – Поймите, я как старший брат несу ответственность за него. – Как старший брат или как отец? – не счел нужным ходить вокруг да около Иван Федорович. – Да, – с некоторым вызовом ответил Александр Осипович, блеснув южными темными глазами, – как отец. И не вижу ничего предосудительного в том, что я хочу его защитить… – Ничего предосудительного в этом, может, и нет, – согласился Воловцов и, немного помолчав, добавил: – До тех пор, покуда лживые показания не меняют объективную картину произошедшего и не становятся тормозом следствию. Более того, они уже мешают установить истину. – Так я как раз и хочу выяснить истину! – настолько громко и горячо воскликнул полковник Тальский, дав выход своему волнению, что у тетушки, подслушивающей разговор из кухни, от страха с грохотом выпал из рук половник. Однако ни Александр Осипович, ни Иван Федорович не обратили на шум никакого внимания. Полковник Тальский, придя к судебному следователю, был увлечен разговором и горел желанием объяснить ему, что Константин ни в чем не виновен. Воловцов же, вполне довольный, что ему не пришлось разыскивать одного из главных свидетелей дела о двойном убийстве и поджоге, был также захвачен разговором и в настоящий момент прокручивал в голове наиболее подходящие варианты ведения дознания и подбирал вопросы, которые могли бы в деталях прояснить картину произошедшего. – Значит, мы оба желаем одного и того же, – спокойно отреагировал Воловцов на эмоциональный всплеск полковника. – А позвольте поинтересоваться, с какой целью вы приезжали тогда, двадцать восьмого августа, в Рязань? – Повидаться с матерью и с братом… То есть с сыном, – поправился Александр Осипович. – Будьте добры, господин полковник, расскажите мне все с того момента, как вы сошли с поезда, – предложил Воловцов. – В котором часу вы прибыли в Рязань? – В начале седьмого утра, – ответил полковник Тальский. – И был очень удивлен, когда меня никто не встретил. Я подождал где-то с четверть часа, потом взял извозчика и поехал к дому, омраченный тяжким предчувствием свершившейся беды. Когда я подъехал к усадьбе, я уже не сомневался, что матушку я больше не увижу… – Почему именно матушку? – воспользовавшись случившейся паузой, поинтересовался Воловцов. – А не сына или сноху? – Возраст, – уверенно посмотрел на судебного следователя полковник Тальский. |
