– Ничего, это я сам с собой, – ответил Воловцов.

– Молод ты еще, чтобы сам с собой разговаривать, – Феодора Силантьевна вошла в комнату, вытирая руки о фартук. – Что, последний денечек у меня гостишь?

– Последний, – кивнул Иван Федорович и изобразил на лице неутешную скорбь.

– Укатишь и опять поминай как звали? – этими словами Феодора Силантьевна намекала на то, что после перевода из Рязани в Москву ее племянничек не показывался в Рязани пять лет кряду.

– Это уж как получится, дорогая тетушка, – виновато улыбнулся Воловцов, пытаясь хоть как-то обнадежить Феодору Силантьевну, которую сильно печалил его скорый отъезд. – Служба у меня такая…

– Слу-ужба, – ворчливо протянула тетушка и ушла на кухню готовить любимому племяннику пирожки в дорогу.

Воловцов приложил к своему отчету последнюю бумагу. В ней сообщалось, что номера процентных билетов, изъятых во время обысков у проститутки Екатерины Силантьевны Гудковой и в квартире медника Федота Никифоровича Карпухина, сошлись с номерами, записанными в тетради генеральши Безобразовой. После чего загнул стержни замка папки и закрыл ее. Все! Оставалось только зайти в Окружной суд и положить эту папку на стол прокурору Ляпунову, поскольку судебный следователь по особо важным делам коллежский советник Иван Федорович Воловцов являлся не только честным и исполнительным государственным служащим, но и человеком, неукоснительно соблюдающим установленные для его должности инструкции и предписания. А одно из них гласило, что после завершения расследования все материалы проведенного предварительного следствия надлежит представить прокурору Окружного суда для проверки полноты, убедительности и правильности произведенного следствия…

* * *

Когда Иван Федорович подходил к дверям приемной окружного прокурора, из них выскочил, как пробка из бутылки, судебный следователь Окружного суда Сусальский. Харлампий Варлаамович был красный, как вареный рак, что позволяло сделать вывод о нелицеприятности его разговора с Петром Петровичем и полученной выволочке от его высокородия. Едва не столкнувшись с Воловцовым, Харлампий Варлаамович так глянул на него, что Ивана Федоровича слегка передернуло и между лопатками пробежали прохладные мурашки.

Давно, еще в юности, Воловцов вычитал в какой-то бульварной книжонке, как некий мелкий чиновник, что-то вроде гоголевского Акакия Акакиевича, купил однажды на барахолке роговые очки. Они оказались непростыми, и если долго и пристально смотреть через них на кого-то или что-то, то в этом «ком-то» или «чем-то» можно было насквозь прожечь дырку. Взгляд судебного следователя Сусальского, который он сейчас бросил на Ивана Федоровича, был примерно такого же свойства. Хорошо еще, что на Харлампии Варлаамовиче не было этих роговых очков…

Его высокородие статский советник Петр Петрович Ляпунов был явно недоволен визитом Воловцова. Указав на стул, он сел напротив и какое-то время молча ждал, когда Иван Федорович заговорит. Однако Воловцов говорить не торопился, прикидывая в уме, что и как следует сказать прокурору Рязанского окружного суда. Посему статский советник начал первым:

– Значит, вы все же провели собственное расследование в пику уже имеющемуся? А говорили, что ваши следственные действия не нацелены на то, чтобы опорочить результаты предварительного следствия, проведенного судебным следователем Сусальским.

– Говорил, – согласился с Ляпуновым Иван Федорович, не сильно, но все же удивившись, что в Окружном суде уже знают про Алексея Карпухина. – Еще я говорил, что как судебный следователь по особо важным делам имею все полномочия участвовать в ведении следственных действий по уже открытым уголовным делам.