– Смею предположить, что молодой человек уже подумывал о том, чтобы убить и ограбить знакомую вдовствующую старуху, проживающую с ним в одном дворе. Старуха ссужала под проценты, у нее, без сомнения, имелись деньги и ценные бумаги и кое-какие безделушки. А ей было уже далеко за семьдесят. И куда ей все это добро? В могилу вместе с собой? Или оставить его своим наследникам, у которых и так все есть? Несправедливо. Лучше все это у нее отнять. И разрешить сразу три задачи: восстановить справедливость, о которой мы говорили выше, получить возможность жить иначе, нежели до сих пор, и одновременно с этим изменить обстоятельства, заставляющие Катьку-шоколадницу заниматься своим непотребным ремеслом. А поскольку молодой человек не единожды бывал на квартире старухи, помогая ей по-соседски, то, где хранятся ценные бумаги и деньги, он прекрасно знал. А еще он знал, что ключи от комода и шкатулок старуха всегда носила при себе.

Иван Воловцов снова мельком взглянул на Алексея Карпухина. Казалось, еще чуть-чуть, и он либо разрыдается, либо упадет в обморок. Надлежало продолжать в том же духе…

– И молодой человек начал готовиться к своему злодейству. Но старая женщина практически никуда из своего флигеля не выходила, разве что по вечерам в дом к своему внуку и его жене поиграть в карты. Кроме того, во флигеле проживали еще ее горничная и кухарка. Так, чтобы подгадать подходящий момент, когда во флигеле никого не будет, надо было обзавестись большим терпением и очень постараться… И вот наступило двадцать восьмое августа, – почти торжественно объявил Воловцов. – Вечером, отпустив кухарку по ее надобностям, старуха, по своему обыкновению, покинула флигель черным входом и ушла к внуку и его жене играть в карты. Ее горничная, воспользовавшись этим, тоже ушла из флигеля, закрыв его на ключ. Наступил момент, который молодой человек так долго ждал. Кроме того, поутру следующего дня должен был приехать сын старухи, и, как долго он у нее задержится, было известно одному богу. Стало быть, настала пора действовать… Молодой человек через оконную форточку проникает в спальню старухи и прячется за шкафом. Он ждет ее в темноте, лихорадочно соображая, что и как он будет делать, когда добудет ключи. Наконец раздаются шаги: в спальню входит старуха, а следом за ней горничная. В руках у последней большая керосиновая лампа. Она ставит ее на столик возле кровати старухи, помогает ей раздеться, после чего, подкрутив фитиль лампы, уходит. Старуха запирает дверь на крючок и ложится, отвернувшись к стенке. Выждав еще какое-то время, молодой человек выходит из своей засады, подходит к кровати и наносит лежащей старухе удар припасенным заранее кинжалом. Однако старуха вместо того, чтобы отдать богу душу, с криком вскакивает с кровати и набрасывается на молодого человека. Отбиваясь, он наносит ей еще один удар кинжалом и попадает точно в печень. Удар смертельный, старуха падает на пол. В это время он слышит шум в девичьей комнате. Он срывает крючок, распахивает дверь и видит на пороге горничную Сенчину. В руках у той подсвечник. Недолго думая, он наносит ей смертельный удар кинжалом, и она, выронив подсвечник, падает замертво. Потом он возвращается в спальню старухи, находит ключи от ящиков комода и шкатулок и…

– Это был подпилок…

Голос Алексея прозвучал еле слышно, однако присутствующим в гостиной показалось, что это был отчаянный крик.

– Что? – спросил Воловцов, чтобы еще раз услышать долгожданное признание.

– Это был не кинжал, а подпилок, – повторил Алексей Карпухин. – Я его просто подточил как надо…

Карпухин-старший застонал. Он схватился за голову и сполз по стене на пол.