– Найдутся, я уверен, – заверил Пескова Иван Федорович. – Не могут не найтись. – Он чуть помолчал. – Вот и в моем деле улики только косвенные. И мотив покуда весьма слабенький.

– Так, может, и вы смотрите не в том направлении? – предположил Виталий Викторович. – Как я, когда, кроме консисторского сторожа, не видел других подозреваемых.

– Может, – машинально ответил следователь по особо важным делам.

И замер. Слова, сказанные вскользь Песковым, похоже, всколыхнули в голове Воловцова целый ворох мыслей, среди которых была одна, которую Иван Федорович едва успел ухватить за юркий хвост.

Интересная, надо сказать, мыслишка…

* * *

После ухода судебного следователя Пескова, Иван Федорович впал в глубокие раздумья, прерванные стуком в дверь.

– Войдите! – разрешил Воловцов.

Удивительное дело: когда дверь отворилась, Иван Федорович увидел судебного следователя Сусальского. На этот раз Харлампий Варлаамович не ворвался в кабинет Воловцова, а вошел, как и подобает человеку воспитанному, спросив разрешения и слегка улыбаясь.

– Вот, – он выложил на стол два листка бумаги, сцепленные согнутой в несколько раз проволочкой.

– Что это? – поднял глаза на Сусальского Иван Федорович.

– Это черновик письма Константина Тальского своему отцу полковнику Тальскому, – с нотками полководца, одержавшего судьбоносную победу, произнес Харлампий Варлаамович. – Тальский-младший написал его за пять дней до убийства генеральши Безобразовой. Прочтите…

Иван Федорович нерешительно глянул на исписанные листочки.

– Прочтите, не стесняйтесь. – Харлампий Варлаамович пододвинул бумаги поближе к Воловцову и добавил тоном, не вызывающим сомнений: – Уверен, вам будет небезынтересно…

Иван Федорович жестом предложил Сусальскому присесть и принялся за чтение. Харлампий Варлаамович оказался прав: письмо Константина Леопольдовича полковнику Тальскому и правда выходило прелюбопытным. После короткого приветствия Тальский-младший тотчас приступил к делу, то бишь без всякой завуалированности сообщил Александру Осиповичу следующее:

«…Я опять разорен. Деньги, полученные от заложенных двух последних билетов выигрышного займа, подходят к концу. Мы с женой остались решительно без средств к существованию, и это притом, что у нас подрастают две дочери, воспитание которых требует немалых вложений. А все наша дражайшая матушка…

Ты, наверное, помнишь, что, когда мы с Ольгой Всеволодовной обвенчались, супруга моя получила из Общественного городского банка Сергея Живаго вклад, положенный на ее имя генералом Безобразовым, ее отцом, и составляющий с набежавшими процентами без малого тридцать тысяч рублей. Десять тысяч из этих денег мы благополучно прожили (коли б знать наперед, я не стал бы покупать орловских рысаков и вообще был бы в тратах много сдержаннее и аккуратнее). Оставшиеся девятнадцать тысяч я передал матушке, доверившись ей и соблазнившись ее предложением отдать эти деньги под заклад семисот пяти десятин богатейшей, по словам матушки, земли во всей губернии и под проценты, причем с получением их тотчас же за год вперед. А и то: как не согласиться на получение закладной на землю и трех тысяч рублей годовых процентов с верной перспективой возврата ссуженных денег через год; таковое предложение каждый посчитал бы совершенно безопасным и выгодным для себя. Так вот, деньги я матушке передал, однако ни закладной на землю, ни процентов с девятнадцати тысяч я не только не получил, но и не видел ни одним глазком: закладную на землю генеральша выписала на свое имя, а проценты с ссуженной суммы остались у нее на руках, поскольку сумма в девятнадцать тысяч была засчитана нотариусом как ее собственная.