|
Полагаю, вы повторили слова заявителя-жалобщика, что не делает ему чести. Я же привык называть исполнение своих обязанностей службой своему Отечеству, но никак не игрой. И вообще, играть чужими судьбами никогда не входило в мои жизненные планы… – Воловцов глубоко вздохнул, после чего продолжил: – Что касается факта проведения мною следственных действий по свершению двойного убийства на Владимирской улице в ночь на двадцать восьмое августа, так это есть моя прямая обязанность: изыскивать, получать и накоплять сведения и доказательства, необходимые суду для вынесения правильного приговора. Я как судебный следователь по особо важным делам имею полномочия участвовать в ведении следственных действий по уже открытым уголовным делам. И это во‑вторых. Кроме того, я полномочен заводить и новые уголовные дела, если посчитаю это нужным. В‑третьих, относительно того, что мои следственные действия нацелены на то, чтобы «оспорить результаты предварительного следствия, проведенного судебным следователем Сусальским»… – Иван Федорович посмотрел прямо в глаза окружному прокурору. – А откуда это известно? Посудите сами: я что, уже обнародовал полученные мною результаты по этому делу? И они разнятся с данными, наработанными судебным следователем Сусальским? Или я утверждаю, что находящийся под стражею господин Тальский является невиновным?
Пауза, наступившая после этих слов Воловцова, затянулась. Наконец Петр Петрович то ли кашлянул, то ли хмыкнул, после чего произнес: – А скажите, вы знакомы с полковником Александром Осиповичем Тальским? – На днях познакомился, – ответил Иван Федорович, не понимая, к чему клонит окружной прокурор. – А в Москве вы с ним встречались? – задал новый вопрос Петр Петрович и посмотрел куда-то выше головы собеседника. – Нет, не встречался, – чувствуя, что в этих вопросах Ляпунова кроется какая-то западня, ответил Воловцов. – И никакой личной заинтересованности в оправдании Константина Тальского, обвиняемого в двойном убийстве и поджоге, у вас нет? Я правильно понимаю? – Совершенно верно, – довольно резко произнес Иван Федорович. – Такое утверждение – чистейшей воды навет и стремление меня опорочить. – Жалобщик ничего не утверждает. – Петр Петрович сделался сама тактичность. – Он лишь высказывает предположение… – Ну, если только предположение, – усмехнулся Воловцов, – тогда не о чем и говорить. – Сказав это, Иван Федорович в упор посмотрел на статского советника: – У вас есть ко мне еще что-нибудь? А то, знаете ли, у меня дела. – Есть, – ответил Ляпунов и протянул Воловцову послание от окружного прокурора Московской судебной палаты Завадского. – Возьмите, это вам. – Благодарю, – принял письмо из рук окружного прокурора судебный следователь по особо важным делам Воловцов. – И не смею вас больше обременять своим присутствием… Иван Федорович пошел к выходу, чувствуя затылком недовольный взгляд Ляпунова. Впрочем, это мало беспокоило Воловцова, поскольку он никоим образом не зависел от окружного прокурора Рязани. А вот его превосходительство действительный статский советник Владимир Александрович Завадский как человек, по должности производящий надзор за деятельностью московских судебных следователей, мог причинить ему неприятности. Интересно, что там в письме? Вернувшись к себе в кабинет, Иван Федорович вскрыл послание. «Милостивый государь Иван Федорович. До нас дошли неприятные слухи, что Вы манкируете нашими предписаниями и проводите по известному Вам делу собственное расследование, чем выставляете следственную и судебную власти Рязанской губернии в невыгодном свете. |
