Кроваво-красное солнце соскользнуло за горизонт, осветив последними алыми лучами чересчур красивое лицо Берна.

Доносившиеся из Железной комнаты крики замолкли одновременно с исчезновением солнца. Ударил огромный медный колокол на Храме Проритуна, возвещая о начале комендантского часа. Всхлипывание за дверью перекрыл другой голос, мрачный и жесткий, к тому же такой низкий и раскатистый, что Тоа-Сителл всем телом почувствовал его вибрацию. Слова не имели значения, поражала сама глубина голоса, действовавшая как удар пальца между ключицами. Тоа-Сителл содрогнулся, стараясь не слушать.

Герцог боялся одного-единственного человека из всех живущих; однако те, с кем разбирался за дверью Ма'элКот, уже не были людьми. Строго говоря, живущими они тоже уже не являлись.

В тихой приемной было практически невозможно не слышать голоса из-за двери. Тоа-Сителл потер руки до локтя, чтобы волоски успокоились и улеглись, и заговорил, главным образом из желания перебить тишину.

— Один из пленников, Ламорак, хотел вас видеть, — сказал он.

— Еще бы! — съязвил Берн.

— Неужели? — спокойно спросил Тоа-Сителл. — Почему бы это?

Берн внезапно откашлялся в кулак и отвернулся от герцога. Тоа-Сителл дал ему время собраться с мыслями, глядя при этом на него неотрывным взглядом змеи, ожидающей у кроличьей норы.

Опять наступила тишина, в которой отчетливо слышались голоса, доносившиеся из-за двери.

Берн снова откашлялся.

— Ну, у меня же его меч, верно?

— Да? Граф плавно вытащил из-за плеча клинок. Грани меча мягко мерцали в розовых сумерках. Тоа-Сителл явственно услышал высокое жужжание.

— Это магический меч Косалл. Слышал про него?

— Нет.

— Так вот, это правда. То есть он правда магический. Набит магией под завязку. — Берн взял меч за гарду и слегка наклонил его, любуясь. — Он режет все. Ламорак чуть не убил меня этим клинком! Он положил двух моих ребят, а когда я добрался до него, первым же ударом разбил мой меч пополам над самой гардой!

— Как же вы схватили его?

— Я схватил клинок обеими руками и не отпускал, пока не вырубил Ламорака.

Берн самодовольно улыбнулся и вытянул вперед кулаки, как потягивающийся кот. Потом открыл ладони без единого пореза и повернул их к Тоа-Сителлу, словно говоря: «Видишь? Он режет все, кроме меня».

— Фаворит Ма'элКота имеет кое-какие преимущества.

— Но это не ответ, — заметил Тоа-Сителл. — Я несколько часов подряд допрашивал Ламорака и других. Почему он настаивал на разговоре с вами?

— Может, потому, что я побил его, — передернул плечами Берн. — Так сказать, мужское дело чести. Тебе-то этого не понять.

— Ясно, — дружески ответил Тоа-Сителл. — Очевидно, в этом действительно кроется что-то мне непонятное.

Берн с кичливой ухмылкой завертел магическим мечом, изображая боевые приемы. В конце концов меч исчез в ножнах, а Берн вернулся к окну.

Похожее на далекий гром рокотание грубого голоса постепенно стихло, и тут раздался хлопок, словно какой-то гигант ударил в ладоши. Ма'элКот закончил свою работу.

Берн нерешительно подошел к двери комнаты — огромной плите кованого железа. На ней висело массивное кольцо в виде старинного символа — змеи, кусающей свой хвост.