— Куда? — кротко осведомился Бедир, лицо которого скрыла мыльная пена.

— На дикарей! — Возбуждение ничего не оставило от благих намерений юноши подойти к делу осторожно. — Когда ты выступишь на север.

— А что-нибудь еще ты не подслушал? — спросил Бедир. — Случайно, разумеется.

Кедрин улыбнулся, слишком взволнованный, чтобы чувствовать себя в чем-то виноватым.

— К нам был направлен посланник короля Дарра — чтобы оценить наши силы и заручиться твоим обещанием поддержки. Я слышал это в конюшне, когда ухаживал за Валандом.

— Ничего особенного, — спокойно заметил Бедир, поднимая ногу, чтобы натереть стопу. — Долг короля — знать силы своего королевства. И вполне здраво, если король желает знать, где встретит поддержку. Ты и прежде видал королевских посланников. Почему именно этот тебя так взволновал?

— Он посетил нас сразу после вестника Рикола, — Кедрин имел в виду опытного начальника гарнизона западной Лозинской Крепости. — А с чего бы еще Риколу посылать особого вестника? Только если нам грозит Белтреван!

— Я вижу, ты времени на уроках не терял, — признался Бедир. — Итак, ты учуял дым? Кедрин кивнул.

— Сестра Льясса показала мне Книгу, — сказал он. — И полагаю, я прочел там достаточно, чтобы отличить лесной дым от кухонного.

Бедир дружелюбно рассмеялся и скользнул под воду, от которой шел пар. Но когда он вынырнул, на лице уже не было улыбки.

— Луна стала полной и опять исчезла с тех пор, как нас посетил вестник Рикола; и почти то же касается посланника Дарра. Ты отличаешься похвальным терпением.

— Но я могу идти с тобой? — спросил юноша.

— Откуда ты знаешь, что я вообще куда-то иду? — нахмурился отец.

— «Все кругом пожирая, свирепствует пламя, так зальем его, братья, покуда не пали мы сами», — процитировал Кедрин. — Дым идет из Белтревана, и Рикол почуял его. Он послал человека сушей, чтобы тот принес тебе весть; между тем Речная Гильдия передала эту новость в Андурел. Посланник короля доплыл на лодке до Гённифа и взял там коня. Это должно означать, что пожар вспыхнул в Белтреване. И что король Дарр считает его опасным.

Лицо Бедира оставалось невозмутимым, несмотря на тронувшую губы улыбку.

— Этот старый стишок был у всех на устах в Тамуре еще задолго до рождения моего отца, знаешь ли.

— Значит, он должен быть правдой, — заявил Кедрин, не отступая. — Иначе никто бы его не помнил. Будь он лжив, его позабыли бы. Кроме того, я слышал, что король послал конных гонцов и в Кеш. Зачем отправлять куда-то особого вестника, а не просто довериться Речной Гильдии?

— Ты много чего и много откуда набрался, — медленно и задумчиво заметил Бедир. — И я должен похвалить тебя за такое истолкование. Оно означает, что ты силен в политике. Но если бы я даже и замышлял поход на север, действительно ли ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы сопровождать меня?

— Ты был не старше, когда бился с Ли-Чьяллом Сандурканским, — напомнил ему Кедрин. — И я должен пойти в бой, раньше или позже.

— Нередко позже лучше, чем раньше, — пробормотал Бедир. — Детство — дар, который мы порой слишком уж спешим отбросить.

— Но ты замышляешь поход, — осторожно заметил Кедрин, стараясь одолеть нетерпение и тщательней выбирать слова. — Можно мне отправиться с тобой?

— Если я и впрямь решу выступить, — ответил Бедир, — то подумаю, стоит ли тебя брать.