— Если я и впрямь решу выступить, — ответил Бедир, — то подумаю, стоит ли тебя брать. После того, как все обсужу с Тепшеном Лалом. И с твоей матерью.

Улыбка Кедрина была не вполне торжествующей. Тепшен, вне сомнений, все одобрит, но насчет матери у него было куда меньше уверенности.

— Я подчинюсь их решению, — мрачно согласился он. — Но надеюсь, они согласятся.

— Их решение, несомненно, окажется мудрым, — сказал отец. — И будет принято ради твоего же блага. Но сам ты примешь его?

Кедрин внимательно изучал лицо отца, пытаясь понять, что кроется за ним. Не в силах определить, за что выскажется в конце концов Бедир, он понял, что разрывается между желанием молить отца, чтобы тот отстоял его права, и юношеской решимостью вести себя по-взрослому, насколько ему это удастся. В конце концов, он ведь добивается, чтобы его считали мужчиной, и ему не стоило бы по-детски клянчить поддержки у отца. Обдуманное зрелое поведение, как он решил, будет лучшим средством убедить Владыку Тамура в том, что его сын готов поднять воинский меч. И Кедрин торжественно кивнул.

— Конечно, отец. — Но не удержался и добавил: — Надеюсь, они согласятся.

Бедиру удалось подавить невольную улыбку, вызванную пылкостью сына; он помнил очень похожий разговор со своим отцом, и не был уверен, что вел себя тогда с таким же достоинством.

— Сегодня же, — пообещал он, — я предложу твоей матери это обсудить.

— Наверное, лучше сперва выяснить мнение Тепшена, — предположил Кедрин, считая, что из двоих его военный наставник более склонен одобрить участие ученика в походе. Тем самым он так настроит отца, что уже два голоса будут противостоять возражениям, которых Кедрин опасался со стороны матери.

— Да, в самом деле, — согласился Бедир с умышленной уклончивостью.

Кедрин открыл рот, чтобы добавить новый довод, но тут Бедир вскочил на ноги, отчего по водной поверхности пошли круги, и слова не вылетели: юноша захлебнулся, и ему пришлось отплевываться. Он достаточно хорошо знал отца, чтобы понять, что это означало конец разговора, и молча последовал за Бедиром из купальни, завернувшись в полотенце.

Они вновь направились в парилку. Та быстро наполнялась тамурскими конниками, и Кедрин с радостью уселся на скамью, не прочь прислушаться к их беседе и погреться, как он с должной скромностью надеялся, теплом их похвал его поведению на ристалище.

Он оставался в этом душистом помещении столько времени, сколько смог вынести. Затем перешел в более крупное, где находился бассейн. Вода здесь казалась ледяной после мытья и парилки, и, погружаясь в нее, юноша не сдержал возгласа, сперва онемев, затем ощутив прилив крови к коже. Он несколько раз проплыл вдоль бассейна, после чего, наконец, вылез из воды и вытерся насухо, приняв у служителя чистую рубаху и штаны. Отец покинул бассейн вскоре после сына, но едва Кедрин двинулся к нему, махнул рукой: мол, ступай.

— Я буду сейчас говорить с Тепшеном, — услыхал Кедрин. — Найди мать и передай ей, где я.

Юноша повиновался и поспешил прочь искать госпожу Ирлу, меж тем как Бедир направился в оружейную в поисках военного наставника.

Как он и думал, Тепшен Лал был занят попытками достичь новой степени совершенства во владении оружием. Бедир молча ждал у входа в учебный зал с высокими сводами, не желая некстати беспокоить этого сосредоточенного человека. Он был вовсе не против небольшого ожидания — оно предоставляло ему возможность настроиться и привести в порядок свои мысли. Кроме того, это всегда удовольствие — наблюдать за действиями кьо.

Тепшен Лал явился в Тамур, когда Бедиру было вдвое меньше лет, чем теперь Кедрину, и предложил свои воинские услуги отцу Бедира.