— А вирус эбола заставляет его гнить изнутри. Мы не можем считать любую дрянь, разрушающую наше тело, иной формой жизни.

— Я видел Гнильца, у которого кожа стала прозрачной как стекло. Было видно каждое мышечное волокно, сокращения сердца, движение легких… Как наглядное пособие в школе. Забавно, мы столько лет искали присутствия внеземной жизни хотя бы в нашей системе, а найдя его, не смогли распознать. Возможно, так любопытный муравей, отправившийся на поиски другой жизни вне муравейника, ощупал подошву твоего ботинка и пошел дальше, приняв тебя за бесполезный кусок камня. Впрочем, муравьи всего лишь бездумные механизмы, а Гниль обладает разумом или его подобием.

— Ты точно рехнулся, Гэйн. Надеюсь, ты не додумаешься ляпнуть что-то вроде этого в конторе. Мунн лично затянет на тебе смирительную рубашку.

— Тебя пугает наличие разума в привычных вещах? — Геалах безмятежно улыбнулся, — А зря. Ты ведь знаешь историю, наверно слышал и про то, что когда конкистадоры прибыли в Новый Свет, местные посчитали их божествами, явившимися из-за бескрайнего океана. А ведь разница была лишь в цвете кожи. Что ж, мы тоже не поняли, с чем имеем дело, даже тогда, когда про Гниль знал и последний ребенок. Допустим… Прекрати глядеть на меня так.

— Я прикидываю, удастся ли мне связать тебя с одной здоровой рукой.

— Брось, — Геалах отмахнулся, — Ты иногда упрям как Бесс.

— Надо думать, это у нас семейное. Хорошо, — Маан выставил вперед ладонь, — Допустим, я согласен считать болезнь инопланетной формой жизни, в конце концов действительно наивно считать, что все живые существа в Галактике обладают сходством с человеком. В детстве я любил фантастику. Знаешь, всякий там разумные растения, мыслящий лед и прочее… Но я привык считать, что разум, в какой бы форме он ни был, всегда проявит себя.

— Например, как? — поинтересовался Геалах.

— По-моему, очевидно, установлением контакта.

— Кажется, как раз с этим все в порядке. Если Гниль вступает в контакт с человеком, тот это наверняка заметит…

— Ты понял, о чем я. Но, кажется, не спешишь защищать собственную теорию?

— А что, если Гнили не нужен такой контакт? — вдруг спросил Геалах, приподнявшись в кресле, — Об этом ты думал? Когда Бесс играла в кубики, она пыталась установить с ними контакт?

— Не понимаю, к чему ты.

— К тому, что мы для них — те самые кубики. Конструктор, — лицо Геалаха страшно потемнело, глаза сузились, — Игрушки, понимаешь? Ты ведь думал о том, как передается Гниль? По каким признакам находит свою жертву? Ну конечно думал. И ты, и я, и еще тысячи умных людей, думали, да только так ничего и не поняли. А может, никаких признаков просто нет?

— Глупость… — пробормотал Маан, инстинктивно отстраняясь от переменившегося в лице Геалаха.

— Для них все люди — это такие примитивные, но забавные игрушки. Может, они вообще не относятся всерьез к окружающему миру, а может, вся Луна — это гигантский детский сад, наполненный интересными игрушками… Нами, Маан. Когда какой-нибудь проклятый пришелец хочет поиграть, он просто протягивает руку, или что там у них, и берет первое, что ему приглянулось. Система! Механизм передачи! Возбудители! А может, ничего этого просто нет? Как тебе такое? Черт возьми, может при всех своих возможностях они просто слишком глупы чтобы предположить, что мы разумны.