Она видит в нем Гнильца. Не своего мужа, не Маана. Другое существо. Отвратительное чудовище, пробравшееся в их дом. Зверя, нарядившегося в человечью шкуру.

— Это Гниль, — сказал Маан спокойно. Хотя внутри при этих словах и дернулась какая-то жилка. Впервые он говорил это — вслух. Констатировал факт, с которым так и не смог смириться. Гниль, — Я болен, Кло, это так.

Она всхлипнула, прижав руки ко рту. Тушь на ее ресницах потекла, образовав под глазами некрасивую серую полосу.

— Ты же не мог. Инспектора не…

— Инспектора не болеют Гнилью? — он осклабился. И по тому, как вздрогнула Кло, понял, что сделал это не совсем по-человечески, — Конечно. А я заболел. Гниль во мне. Сейчас я должен быть в середине второй стадии. До третьей мне осталось от недели до месяца. Каждый раз по-разному. Гниль никогда не придерживается четких сроков. Самая неорганизованная болезнь, — он едва не рассмеялся. Нервное возбуждение еще клокотало в его крови, покалывая тело тысячью электрических иголочек, — Извини. Я должен был сказать раньше.

— Ты больше не Джат, — она попыталась встать, но он, обернувшись, рыкнул на нее и у Кло подломились ноги, — Ты не Джат!

— Вздор! Проклятый вздор! — он слишком много времени провел в одиночестве, запершись в своих мыслях. Слишком давно не говорил с людьми. Оказалось, сдерживать себя очень сложно. Он пытался понизить голос, говорить спокойно, как тот Джат Маан, которого она знала, но это было нелегко, — Послушай… Это все неправда. Так говорит Контроль. Но это все ложь. Они врут вам, — он махнул рукой по направлению к мертвому экрану теле, — Всегда врали. Да, мое тело меняется, и меня это пугает не меньше, чем тебя. Но я все тот же Маан. Понимаешь? Я прежний. Я думаю, я люблю вас с Бесс, и я не хочу умирать.

— Они найдут тебя, — пробормотала Кло, — Они всегда находят.

— Только не меня. Я достаточно долго проработал в этой машине, и знаю каждую ее шестеренку. Я буду достаточно умен и достаточно быстр чтобы выбраться. Убежать туда, где меня никогда не отыщут. Я не знаю, на что будет похожа эта жизнь, но она все равно нравится мне больше долгой мучительной смерти в лаборатории.

— Тебя вылечат… Главное — чтобы не поздно…

В ее голосе прорезалось что-то новое. Жалость. Наверно, она подумала, что под этой хитиновой шкурой и в самом деле скрывается ее муж и, быть может, еще не поздно его освободить.

— Ложь! — он треснул по столу кулаком так, что бутыль джина едва не упала, обиженно звякнув, — Никого не лечат. Гниль смертельна в ста процентах случаев. Забудь про информационные блоки с «кузенами», их придумывают люди, которые работают на Мунна, как и я. Синдром Лунарэ неизлечим. Гнильцов убивают на месте. А тех, кого не убивают, отвозят в лаборатории, где они завидуют мертвым. Их пытают, режут на части и изучают — до тех пор, пока удается поддерживать в нем подобие жизнедеятельности. Ты этого для меня хочешь, Кло?

Она помотала головой.

— Я хочу спасти тебя.

— Я тоже. Мое спасение только в бегстве. Мне надо уходить отсюда. Не сейчас, но скоро. Я делаю запасы, но их пока мало. Я не готов. Мне надо около недели, может, чуть меньше. И до этого времени я не могу рисковать, выходя из дома. Проезжающий мимо инспектор или кто-то из соседей… Черт, я заперт здесь!

Она зарыдала. Маан почему-то вспомнил, что персонажи теле-постановок всегда плакали изящно, чувственно. Хриплые рыдания Кло были отвратительны.