У нее ушло несколько минут. Потом Кло подняла дрожащую руку, взяла трубку и положила ее на место.

— Молодец, — сказал Маан, — Правильный выбор. Это значит, что ты готова жить в этом доме вместе со мной еще какое-то время и сделаешь все чтобы Бесс ничего не узнала. Так?

— Я не буду звонить в Контроль. Но не собираюсь оставаться тут. Я возьму Бесс и уеду в гостиницу.

— Не годится, — Маан покачал головой.

— Почему? — она вздернула голову, — Я же сказала, я не буду звонить.

— Не в этом дело. Если ты уедешь в гостиницу, те, кто об этом узнают, задумаются. Жена с ребенком так просто не уезжает из дома. Обслуга, те же соседи… Они зададутся вопросом. А от вопроса до подозрения один шаг. Нет, Кло, ты останешься здесь. Более того, завтра ты не выйдешь на службу.

— Что?

— Для нашей же безопасности, дорогая. Позвонишь и скажешься больной. Если что, я подтвержу это по войс-аппарату. Да, я не хочу чтобы ты выходила за порог этого дома до тех пор, пока я не уйду. Считай это моей мерой безопасности.

— Это невозможно, — возразила она почти спокойно.

— Но тебе придется пойти на это. Я не хочу чтобы у тебя появилось дополнительное искушение… Мне придется за тобой приглядывать, просто чтоб ты не наделала глупостей, за которые расплачиваться надо будет всем нам. Отнесись к этому с пониманием. Или, если хочешь, я оставлю дома Бесс. Позвоню в ее школу и скажу, что она заболела…

— Нет! — воскликнула Кло, — Лучше останусь я.

— Хорошо. Я был уверен, что мы сможем понять друг друга.

— Пять дней. И убирайся отсюда, Гнилец.

— Пять дней, Кло, — сказал он устало. Злость растворилась, остыла, оставила после себя усталость и кислый привкус лжи на языке, — Потом я уйду.

— И никогда не вернешься. Обещаешь?

— Да, дорогая. Обещаю.

Оказалось, Кло можно было верить. Сперва Маан опасался, что она, как и все импульсивные женщины, может сорваться и сделать какую-нибудь глупость. Отчасти именно поэтому он запретил ей появляться на службе. Пусть она была трезва и прагматична, есть вещи, которые оцениваются не логикой, а чувствами, чувства женщины же предугадать никогда нельзя.

Когда из школы пришла Бесс, Кло старалась вести себя как обычно и Маан должен был заметить, что это удается ей достаточно неплохо. Она была скованной и напряженной, но он ожидал куда худшего. Бесс ничего не заметила. Или же сделала вид, что не заметила — в ее возрасте дети уже не так непосредственны.

Единственным заметным следствием стало то, что Кло по возможности старалась не оставаться в одной комнате с Мааном. Если он сидел в гостиной, она готовила на кухне, даже если в этом не было нужды. Если он ел, читала в спальне. Спал — смотрела теле в гостиной. Они с Кло стали двумя взаимо-отталкивающимися частицами, которые не могут находится в ограниченном пространстве. Стоило ему войти в комнату, в которой она находилась, Кло вздрагивала и застывала ледяной статуей, делая вид, что не замечает его присутствия. Но Маана это вполне устраивало. Его больше беспокоило то, как она сдержит свое слово.

Сперва он хотел сломать войс-аппарат. Разбить пластиковый корпус или отрезать шнур. Но, подумав, отказался от этой мысли. Конечно, это гарантировало, что Кло не позвонит в Контроль даже если сорвется, но с другой — если аппарат на его линии будет молчать, это может показаться кому-то странным. Тому же Геалаху, вздумавшему позвонить старому другу. Геалах из тех людей, которые привыкли добиваться своего, не дозвонившись, он заедет сам. Скрепя сердце, Маан оставил аппарат нетронутым. Но все-таки старался держать его в поле зрения и беспокоился, когда в комнате надолго оставалась Кло.