Она зарыдала. Маан почему-то вспомнил, что персонажи теле-постановок всегда плакали изящно, чувственно. Хриплые рыдания Кло были отвратительны. Он опять ощутил прилив злости. Захотелось схватить ее за волосы и потянуть, привести в чувство. Но он знал, что не может так сделать. Ему надо убедить ее. Если он хочет жить. Убедить Кло, что опасности нет. Иначе конец.

— Я не причиню вам зла. Я все тот же Джат, за которого ты вышла замуж. Пусть я изменился внешне.

— Что ты хочешь? — сдавленно спросила Кло.

Он немного успокоился. Возможно, это будет не так и сложно. Она должна понять.

— Не так уж много. Просто не подавайте вида. Мы будем жить как обычно, как все эти годы. И через семь… Черт, через пять дней я уйду отсюда. И никогда не вернусь, обещаю. Скажешь Бесс, что… Не знаю. Сама придумай, что сказать. Пусть хоть она не знает.

— Жить с тобой? Нет!

— Кло.

— Нет! Никогда. Ни за что. Лучше убей меня, Гнилец.

Его точно хлестнули по лицу.

Гнилец.

Да, он и есть Гнилец. Она не ошибается. Но он должен выдержать это, если хочет жить.

— Кло, послушай же меня. Об одном прошу, послушай. Я не опасен, ни тебе, ни Бесс. Я хочу лишь переждать пару дней. Здесь. В моем доме. Без проблем и гостей. Это не так много, верно? Ты можешь дать мне хотя бы это? Я останусь здесь и мы будем вести себя как обычно. Не как муж и жена, конечно, но… Чтобы хоть Бесс не догадалась. Не хочу чтобы она почувствовала то же самое. Я проживу с вами всего несколько дней. И исчезну. Официально я пропаду без вести. Ты скажешь Мунну, что я ушел пьяным и не вернулся. Меня спишут в мертвецы, когда не найдут. У тебя будет моя пенсия — все те социальные очки, которых тебе не хватало. Мне они уже не понадобятся. У Бесс будет образование и хорошая служба. Ни у кого из вас не будет проблем, наоборот. Возможно, ты захочешь выйти замуж еще раз, я понимаю это. У меня будет другая жизнь, в которую я не смогу ничего захватить из старой. Но и у тебя тоже.

Он посмотрел ей в глаза. И кроме страха, кружащегося на самом дне густыми серыми хлопьями, обнаружил нечто новое. Ненависть. Белые точки ненависти в ее зрачках. Направленной на него. Не на какого-то Гнильца. На него, Маана, стоящего за столом. На его лицо и его тело.

Интересно, если бы у нее сейчас в руке было оружие, она бы выстрелила?

«Выстрелила, — понял Маан, отводя взгляд, — Это не Кло. Теперь это чужой мне человек, который лишь обрадуется моей смерти. Такая выстрелит».

— Я не потерплю тебя в этом доме, — тихо, но яростно сказала она, и ее ноздри задрожали, — Убирайся, Гнилец. Ты ни минуты не останешься здесь. Я не буду с тобой жить и не позволю своему ребенку. И я позвоню в Контроль как только смогу. Я говорю тебе это. Сниму трубку и вызову их, чтобы они приехали, вытащили тебя и увезли прочь. Знай это, Гнилец.

У него внутри все заскрежетало.

Безмозглая слепая дура!

Но ему каким-то образом удалось сдержать себя в руках. Хотя это было очень нелегко.

«Я любил ее, — отстраненно подумал Маан, глядя в ее побелевшие от злости глаза, — Эту женщину, с которой у нас есть ребенок и которого я тоже люблю. А она была бы согласна сжечь меня живьем. Как дьявольское отродье, как сатанинское семя. И, кажется, я прекрасно ее понимаю. Что ж, у меня всегда оставался в запасе и второй вариант. Кажется, пришло время и для него».

— Хорошо, — сказал он холодно, — Я допускал вероятность того, что тебе это не понравится. Хочешь вызвать Контроль? Хорошо. Сдавать Гнильцов — обязанность любого лунита и его социальная функция.

Он взял войс-аппарат и поставил перед ней.