— Не оно, — поправил Маан, — Он. Человек.

— Да, но к тому моменту выглядел он как «оно». Хотя я прекрасно понимаю, что там не было никакого чудовища, которое подчинило себе человеческое тело, а был только он сам, просто в своей новой форме.

— Глупо спрашивать, но о чем тогда думали его родители?..

— Будто не знаешь, о чем обычно думают в таких случаях. Что это пройдет, ребенка можно вылечить, не отдавая в окровавленные руки инспекторов Контроля, а что у него лапы в разные стороны торчат и сам похож на проклятое чудовище из теле-постановки — так внутри он все равно остался прежним, добрым и…

— Прямо по Кафке. Знакомо. Их деклассировали?

— Само собой. Любой человек, знающий о случае заражения Гнилью, но не сообщивший об этом, считается сознательным пособником и подлежит деклассированию вне зависимости от обстоятельств и родства с больным. А у них отягчающий случай. Впрочем, не думаю, что они долго продержатся на рудниках, вид у них был как у мертвецов. Такие долго не живут, особенно на тамошнем пайке. Хольд говорил, что…

Маан поднял палец к губам, Геалах понял этот жест без лишних слов. Он кивнул в ответ, и вновь достал пистолет.

— Мы на нужном уровне. Он должен быть рядом. Что-то чувствуешь?

Геалах на несколько секунд прикрыл глаза — привычка, въевшаяся за долгие годы работы в Контроле. Маан знал, что и сам безотчетно так поступает в тех случаях, когда надо сосредоточиться и уловить зыбкий запах чужого присутствия… Запах не физический, а другой, незримо скользящий сквозь стены и перекрытия. Который не дано почуять даже лучшей из ищеек.

— Нет, — сказал Геалах, открывая глаза, — Пока не ощущаю.

— И я. Нужен контакт.

— Тогда проведем его. Показывай, куда.

Маан был здесь впервые, но он видел план здания, поэтому, оказавшись в переплетении слабо освещенных коридоров, где пахло застаревшей ржавчиной, почти не колебался в выборе направления.

Дверей было много, они тянулись бесконечными рядами, одинаковые как близнецы, отличающиеся лишь номером и количеством грязи на поверхности. Некоторые были приоткрыты, но Маан даже не пытался заглянуть туда. Отчасти потому, что и без того прекрасно знал, что может там увидеть. К тому же сейчас все это не играло никакой роли, единственное, о чем он думал — о том, что в глубине этого ветхого здания, сжатый со всех сторон трухлявыми каменными стенами, может обитать Гнилец. Отвратительная тварь, когда-то походившая на человека, но уже, быть может, сбросившая маскировку. И ждущая своего часа.

Одна из дверей распахнулась, в проеме Маан увидел чье-то бледное от страха лицо.

— Контроль! — прошипел он. Дверь тут же захлопнулась.

По крайней мере, не вызовут жандармов, увидев двух вооруженных людей. Когда работает Контроль — ему не мешают. Хоть к этому привыкли, хвала Господу…

— Тут, — сказал Маан одними губами, останавливаясь возле одной из дверей.

Внешне она ничем не отличалась от соседних, обычная дверь. Ни пятен крови на мутном пластике, ни иных следов того, что за ней притаилось чудовище.

Маан подумал о том, что чудовища может и не быть. А может быть лишь умирающий слабый человек, доживающий последние дни в тишине и одиночестве. Который вызвал подозрение лишь тем, что отказался от бессмысленной борьбы за собственную жизнь. Мысль была неприятна, но долго в сознании не задерживалась — когда наступало время работать, Маан умел оставить лишь необходимое, смахнув отвлекающее и сбивающее с толку.