— Это достаточно чтобы я проел тебе плешь, — улыбнулся Маан, — Относись к этому проще. Как к побочной мутации, если угодно.

— Нулевики не мутируют… — автоматически отозвался Геалах.

— Но даже неплохие агенты мутируют в пенсионеров рано или поздно. Просто новая стадия развития болезни, которую называют «жизнь».

— И опять ты похож на философствующую старую обезьяну.

Маан погрозил ему пальцем:

— Привыкай терпеть старческое нытье, молокосос, тебе предстоит еще долго его слушать.

Они оба рассмеялись. Маан почувствовал, что самая неприятная часть разговора позади. С Геалахом всегда так — когда он злится, может быть несдержан, даже груб, слишком уж невыдержанный прямолинейный характер, но отходчив, что редко встречается. Оказавшись в обстоятельствах, в которых остается лишь смириться и принимать их как данность, он рано или поздно находит свою горькую правду.

«А в этот раз обстоятельства — это я, — подумал Маан, — А Гэйн попросту нервничает, еще толком не осознав их. Но он, конечно, привыкнет».

На одном из перекрестков пришлось остановиться — по улице ехал грузовой авто-поезд, громыхающая серая связка контейнеров на огромных колесах. Из многочисленных труб вырывался угольно-черный дым и, несмотря на полную изолированность салона, Маану показалось, что он чувствует тяжелый бензиновый смрад.

— Почему ты вообще сел к нему?

— Прости, отвлекся. К кому?

— К тому Гнильцу вчера. В ресторане.

— Там было много людей. Не мог же я тыкать в него оружием и вести в фургон. Он был вооружен, мог начать стрелять… Обычная предосторожность.

— Учитывая, что дело закончилось дуэлью, — Геалах фыркнул, — Ну да, конечно. Знаешь, когда меня волнует безопасность окружающих, я поступаю иначе. Особенно если Гнилец вооружен и настороже. В такие моменты многие выкидывают что-то такое… То есть, когда понимают, что больны, и появление инспекторов Контроля лишь вопрос времени. Находят оружие, неважно какое, начинают затаиваться, меняют привычки… Пистолет, нож, осколок стекла… Проклятые выродки! Они с самого начала готовятся убивать, это безотчетный рефлекс. Но пока у них не выросли когти подходящего размера или иная пакость, приходится пользоваться тем, что есть… Нет, в таких случаях я стреляю первым. Или сворачиваю шею, вот так, — отпустив руль, Геалах сделал резкое движение ладонями, — Но устраивать дуэль в стиле Дикого Запада… Ты ведь подсел к нему не для того чтобы выждать удобный момент для нападения.

— Почему ты так думаешь?

— Я же опрашивал обслугу, помнишь? Официант сказал, вы с ним говорили. Долго, с полчаса, если не больше.

Маан с безразличным видом пожал плечами.

— Ну да, я завел с ним разговор, пытался закончить дело мирно. Хотел чтоб он сдался, сложил оружие и вышел вместе со мной.

— Вздор!

— Почему сразу вздор? — Маан приподнял бровь.

Геалах прищурился.

— Я слишком хорошо тебя знаю. Ты ненавидишь Гниль, так же, как и я, как любой другой инспектор Контроля. Может, даже больше. Сегодня ты оставил Гнильца подыхать в руках наших коновалов, хотя мог избавить его от мучений.

— Сам бы и пристрелил, — огрызнулся Маан. Воспоминание о Гнильце, ставшим единым целым с камнем, неприятно резануло, — Ты мог сделать это не хуже меня.

Но Геалах смотрел на него вполне мирно.

— Не кипятись, старик, — просто сказал он, — Я не к тому. Ненависть к Гнили и делает нас теми, кто мы есть. Гниль — это худший кошмар из всех известных человечеству, испытывать к нему ненависть нормально, по крайней мере для тех, кто работает в Контроле.