– Может, ты хочешь вернуться в Джернейв? – спросил он осипшим вдруг голосом, пытаясь проглотить комок, застрявший в горле. – Мне кажется…

– Хью! – воскликнула Одрис, срываясь с кресла и подбегая к мужу, чтобы крепко его обнять. – Я счастлива здесь, очень счастлива, но сейчас ведь начало лета, так хочется побывать на приволье, вдохнуть свежий ветер полной грудью, а я сижу тут и бездельничаю. – Глаза Одрис озорно сверкнули. – И, кроме того, дорогой, ты, боюсь, так истосковался по женской ласке, что за тобой сейчас нужен «глаз да глаз».

Хью не смог удержаться от улыбки. Одрис никогда не была ревнивой, да и не было у нее причины для этого; ему случалось, конечно, согрешить с той или иной прелестницей, когда сердце его было свободным и чувствовалась в том нужда. Но теперь, когда короткое вынужденное воздержание лишь укрепило и возвысило чувства, питаемые им к любимой и законной супруге, он скорее кастрировал бы себя, чем прикоснулся к другой женщине. Кроме того, Одрис находила возможности, пусть и ценой небольшого греха, удовлетворять его мужские потребности. Воспоминание об этом, о том, что Одрис с готовностью и радостью пошла на то, чтобы разделить с ним грех, вновь заставило Хью терзаться угрызениями совести, отступившими было после столь неожиданного заявления супруги, и он начал склоняться к тому, чтобы пересмотреть поспешно, быть может, принятое решение. Вдруг он снова нахмурился.

– Но, Одрис, шутки в сторону, тебе же нельзя ездить верхом – ты все еще исходишь кровью, – сказал он. – И как быть с Эриком? Мы не можем оставить сына, пока ты не подберешь для него надежную кормилицу.

– Оставить Эрика? – недоуменно повторила она. – С какой стати, я об этом и не помышляла. Почему нам нельзя взять его с собой? Я привяжу его к груди, как делают все прочие женщины, так что с кормлением не будет никаких хлопот. Если устану, передам ребенка Фрите, ты же знаешь – на нее можно положиться. А что касается… – она опустила глаза, затем вскинула их, взяла ладони мужа в свои руки и вгляделась в его лицо с мольбой и надеждой. – Если ты согласишься задержаться всего лишь на недельку, а ты, и правда, должен задержаться, чтобы проследить за тем, как скосят траву и сметают в скирды сено, со мной к тому времени все будет в порядке. И я не хочу расставаться с тобой как раз сейчас, когда мы вот вот сможем, наконец, лечь в одну постель и заняться тем, о чем так долго мечтали.

– Я, конечно, останусь на неделю, – немедленно ответил Хью. – А что касается твоей поездки… ладно, посмотрим.

Одрис улыбнулась, наклонила голову и поцеловала мужа в нос, Хью не удержался и расплылся в счастливой улыбке.

– А почему бы и нет, – думал он. – Если ехать медленно и небольшими перегонами, останавливаясь там, где понравится… А что касается Эрика, его можно оставить в Тревике – оттуда лиги две до Хьюга, и они будут там в безопасности, если я ошибаюсь в чувствах, которые испытывает Лайонел Хьюг по отношению к Кенорну.

Неделя обернулась месяцем, Одрис была неистощимой на выдумки, пытаясь оттянуть отъезд, но и она в конце концов поняла, что Хью не успокоится, пока не узнает что же стряслось с его отцом.

Когда они без особых приключений добрались до Тревика, остановившись по пути на ночевку в Морпете, Одрис ни за что не хотела отпустить мужа одного ехать в Хьюг.