– Слово моей жены – закон для вас! – взревел взбешенный рыцарь. – Как и мое – для вас нет разницы! Падите ниц и целуйте ей ноги! И если она прикажет вам сунуть руку в огонь, вы подчинитесь приказу, или я сотворю с вами такое, что вам небо в овчинку покажется…

Из уст толпившейся в холле перепуганной челяди вырвался жалобный стон, слуги и служанки рухнули наземь и безропотно поползли к ногам Одрис, пресмыкаясь в пыли. Она положила руку на плечо мужа. Плечо дрожало. Одрис едва смогла бы сказать, что ее больше уязвило и расстроило: вспыльчивость мужа или грубость слуги: никто, кроме кузенов в детстве, никогда не обращался с ней грубо, но она вспомнила, с каким негодованием и брезгливостью рассказывал Хью о безучастности, с которой челядь относилась к леди, как они трусливо отсиживались по углам, не делая и слабой попытки заступиться за хозяйку или помочь ей, когда она упала в обморок. Эмоциональный взрыв Хью был естественной реакцией и на недостойное поведение слуг, и на его собственные растерянность и смятение.

Одрис не сомневалась, что не пройдет и пары секунд, как он смягчится, позволит им подняться с колен и участливо склонится над человеком, пострадавшим от его руки, поэтому сжала крепче плечо мужа, приподнялась на носки и шепнула ему на ухо:

– Оставь, пусть поползают. Таких только страхом и можно пронять. Если они наши, лучше уж сразу научить их уму разуму.

Но сама, не сдержавшись, тут же содрогнулась от омерзения.

– Остановитесь! – резко и громко приказала она. – Вы не достойны касаться и праха у моих ног! – Все замерли в испуганном ожидании, подобострастно прижимаясь к полу. – Поднимайтесь! – последовал следующий приказ. – И помогите своему приятелю. И кто нибудь из вас, принесите же, наконец, хворост и разожгите камин.

– Где покои, которые я вам велел приготовить для моей супруги? – строго спросил Хью.

Один из слуг потупил взор и боязливо шагнул вперед. Хью узнал в нем человека, с которым разговаривал во время первого посещения замка.

– Покои миледи готовы, милорд – запинаясь, пробормотал он.

– Прекрасно, – спокойно сказала Одрис. – Где они?

Слуга кивнул одной из стоявших поодаль женщин, та поспешила к лестнице и остановилась на нижних ее ступеньках, робко поглядывая в сторону грозной госпожи:

– Прошу следовать за мной, миледи. Ваши покои на третьем этаже.

В том, что женские покои располагались в целях безопасности на верхних этажах, не было ничего необычного, но Хью насторожился. Одрис, заметив это, вновь улыбнулась мужу и успокаивающе тронула его за руку.

– Если сочтешь, что нет прямой угрозы нападения, сними доспехи – Морель поможет с застежками. А я познакомлюсь с этой таинственной леди и попытаюсь узнать, что она имела в виду, когда утверждала, что замок – твой.

– Если она не в себе, это добром не кончится, – нерешительно запротестовал он. – Леди так странно на меня смотрела, когда называла Кенорном, что боюсь: стоит ей узнать, что ты – моя жена, то она немедленно на тебя набросится.

– Успокойся, все обойдется, – заверила его Одрис. – Если что, Фрита защитит, да и служанка, я думаю, хотя бы из боязни твоей мести.

Хью проводил Одрис взглядом, ее легкая грациозная походка нимало не изменилась от того, что она несла на руках Эрика – а тот был далеко не перышком; родившись на радость родителям крепким и сильным, он с каждым днем уверенно набирал вес и размеры. Хью досадливо поморщился, подумав о том, что слишком уж легко позволил себя уговорить. Одрис ничего не боится, думал он, только потому, что ей еще не представилось, к счастью, случая испытать подлинный страх.