Монтальбано прервал его:

‑ Я прочитал в записной книжке синьоры Ликальци, что в среду вечером она должна была ужинать…

На этот раз Эрнесто Вассалло сам прервал его:

‑ Она не пришла, комиссар! Мы ее долго ждали. И ничего. Даже не позвонила! Это она‑то! С ее точностью! Мы беспокоились, думали, она заболела, позвонили пару раз в гостиницу, даже у ее подруги Анны Тропеано ее искали. Но Анна ничего не знала. Она видела Микелу около шести, они провели вместе полчаса, потом Микела распрощалась, сказав, что ей нужно в гостиницу переодеться для ужина с нами.

‑ Послушайте, я вам действительно очень благодарен. Не приезжайте завтра утром в комиссариат, у меня назначено много встреч, а приезжайте лучше после обеда, когда вам удобно. Спокойной ночи.

Коль повезло один раз, должно повезти снова. В телефонном справочнике Монтальбано нашел фамилию Аурелио Ди Блази, набрал номер. Еще не стих первый гудок, как на другом конце провода отозвались:

‑ Алло! Алло! Это ты? Ты?!

Голос мужчины средних лет, задыхающийся, встревоженный.

‑ Комиссар Монтальбано у телефона.

‑ А‑а…

Монтальбано услышал в голосе мужчины горькое разочарование. Чьего звонка он ждал с таким нетерпением?

‑ Синьор Ди Блази, вы, конечно, уже знаете о несчастной…

‑ Знаю, знаю. Я слышал по телевизору.

К разочарованию присоединилось нескрываемое раздражение.

‑ Так вот, я хотел узнать, почему вы с двенадцати часов четверга по вечер пятницы настоятельно искали синьору Ликальци в гостинице.

‑ А что тут особенного? Я дальний родственник мужа Микелы. Она, когда приезжала сюда из‑за дома, обращалась ко мне за советом и помощью. Я инженер‑строитель. В четверг я звонил, чтобы пригласить ее к нам на ужин, но портье сказал мне, что синьора не ночевала в гостинице: с портье у меня доверительные отношения. И я начал беспокоиться. Вы находите во всем этом что‑то из ряда вон выходящее?

Теперь инженер Ди Блази стал ироничным и агрессивным. У комиссара сложилось впечатление, что у этого человека сдают нервы.

‑ Нет, ‑ ответил он и положил трубку.

Бесполезно звонить Анне Тропеано, он уже знал, что она могла ему рассказать. Лучше он вызовет ее в комиссариат. Но одно ясно: Микела Ликальци пропала из поля зрения в среду после семи вечера; в гостиницу она так и не вернулась, хотя, по словам подруги, и собиралась.

Спать не хотелось, и он улегся с книжкой, романом Деневи, аргентинского писателя, который ему очень нравился.

Когда глаза начали слипаться от усталости, закрыл книгу, выключил свет. Как обычно перед сном, подумал о Ливии. И подскочил на кровати будто ошпаренный, мгновенно проснувшись. Господи, Ливия! Он же ей не звонил с той грозовой ночи, когда притворился, будто связь прервалась. Ливия, конечно же, не поверила, вот почему она больше не звонила. Нужно срочно исправить положение.

‑ Алло? Кто это говорит? ‑ услышал он сонный голос Ливии.

‑ Это я, Сальво, любимая.

‑ Дай мне поспать!

В телефоне щелкнуло. Монтальбано еще долго сидел с трубкой в руке.

Было восемь тридцать утра, когда он вошел в комиссариат с бумагами Микелы. После того как Ливия не захотела с ним говорить, он так разнервничался, что и глаз не сомкнул. Вызывать Анну Тропеано не пришлось. Фацио доложил, что молодая женщина уже дожидается его с восьми часов.

‑ Слушай, я хочу знать все об инженере‑строителе из Вигаты, его зовут Аурелио Ди Блази.

‑ Все‑все? ‑ спросил Фацио.

‑ Все‑все.

‑ «Все‑все» для меня значит и разговоры всякие, пересуды…

‑ И для меня, представь себе, то же самое значит.

‑ Сколько у меня времени?

‑ Фацио, ты что, вздумал играть в профсоюзного деятеля? Два часа тебе на все про все.