|
- Поверь мне, я слишком ловок, чтобы когда-нибудь довести дело до этого. - Черта и следующий столбец: - Она с виду современная дама, а по существу напыщенная гусыня. - Опять ничего, - сказал Терра. - Последняя статья. - Мое будущее неопределенно. Правда, мне покровительствует Ланна. Другой столбец: она, при своих средствах, вправе рассчитывать на успех в жизни, - правда, этот успех может быть и двусмысленным. - В итоге, - заключил Терра, - ты вышел из низов, она тоже, ты можешь пригодиться ей, как и она тебе. - Но из всего этого ровно ничего не следует, - простонал Мангольф. - Все та же мучительная неопределенность, круглый счет обывателя. - Он вскипел. - Как бы я швырнул ей эти деньги, если бы на ее стороне был минус. А будь у нее плюс, я бы ей показал себя и свои способности. - Да, твои способности ты не учел, - заметил Терра. - Потому что они естественны, как само бытие, а кроме того, зависят от обстоятельств. Каким бездарным окажусь я со своей пушечной принцессой, если в день моей свадьбы вся Европа заключит вечный мир! - Твое дело воспрепятствовать этому, - сказал Терра и добавил резко: - Мое же, наоборот, - этому способствовать. - Вот оно где - решение! - Мангольф возбужденно вскочил. - Каждый будет добиваться своего. Пусть девица проведет еще года два в посте и молитве, тогда выяснится, кто из нас сильнее, ты или я. От этого зависит ее счастье. - Ты ведь сидишь в самом осином гнезде, тебе бы уже сейчас следовало знать, какое взято направление. - Нашей политики? Понятия не имею. Ее курс кажется все бессистемнее, чем ближе к ней стоишь. Весь секрет в том, что у нее попросту нет цели. Кто до этого додумается, того мое начальство отличает! - И Мангольф захохотал как бес. - А твои пангерманцы? - Теперь встал и Терра. Мангольф бросился к нему через всю комнату и схватил его за руку. - Скажи мне только одно, но с полной искренностью, какая возможна только между нами: то, что я с ними якшаюсь, очень меня компрометирует? - И так как Терра сжал губы: - Говори, нового ты мне ничего не скажешь. Ведь они во всем: и в публичных выступлениях и в программе до такой степени зарываются, что никакая мало-мальски жизнеспособная нация не позволит им втравить себя в войну. Даже круглому дураку это должно бить в нос. - Бить в нос? - повторил Терра. - Да в этом же половина успеха. Смешное у нас способны оценить немногие, зато кричащее импонирует всем. "Жизнь - это плакат", - говорит монарх своему народу, и тот с каждым днем все лучше понимает своего монарха. Мангольф шагал по комнате. - Знать бы, достаточно ли мы нагнали страху на наше начальство, и даже самое высшее, чтобы оно холодно приняло попытку Англии к сближению! - Как? Разве таковая предвидится? - Терра вышел на середину комнаты. - С тобой мне не следовало говорить об этом, - отозвался Мангольф из темного угла. - Успокойся, - сказал Терра. - Я не выступлю в газетах в пользу союза с Англией. Союз с Англией произвел бы дурное впечатление на многие другие европейские страны и у нас самих увеличил бы соблазн легкой победы. Нет, я противопоставлю твоему пангерманскому союзу другую лигу. - Какую? - Лигу противников смерти. - Прощай! - сказал Мангольф. Он спрятал свой баланс. - Я опираюсь на действительные факты. Таким образом, наш вопрос относительно моей женитьбы на бывшей Кнак почти разрешен. |
