|
Господи, как она искорежена, скомкана! Редактор с присущей ему проницательностью вычеркнул все, что могло пойти на пользу "Главному агентству": допущение на биржу последних акций, а также деятельность "Главного агентства по устройству жизни" в интересах оперы, написанной высокой особой. Правда, литературно-музыкальная оценка произведения частично сохранилась. Терра поднялся по ступенькам с сознанием: "Первая неудача! Но второе дело стоит двух. В атаку на Морхена!" Пробравшись через толпу к своей двери, он решительно распахнул ее - и так же быстро снова закрыл со словами: "Прошу прощения". Он увидел даму с фиалками в объятиях какого-то господина, но отнюдь не директора. Господин поддерживал ее за талию, а она откинула голову и весь стан так, что его лицо приходилось над ее лицом. Эта картинная поза не оставляла сомнения в том, кто она. Хотя ее наполовину скрывала фигура мужчины и она еще не успела поднять глаза, но как было не узнать в ней женщину с той стороны! *** Они отодвинулись друг от друга, однако без излишней поспешности. Женщина с той стороны кивнула Терра так, будто лишь вчера назначила ему свидание. - Как вам жилось это время? - спросила она по-приятельски. - Великолепно, - ответил он ей в тон. - Иначе и не может житься заведующему отделом рекламы. - А наше дело? Ведь у нас всех троих, по-моему, одно общее дело, - заметила она своему партнеру. - Да ну! - воскликнул Терра, искренно удивленный. А у того лицо совсем вытянулось. Он был еще выше женщины с той стороны, казался непомерно широкоплечим и каким-то деревянным, физиономия у него была бульдожья, с глазами навыкате, коротким носом и с обвисшими, несмотря на молодость, щеками. - Дело? Мне ничего неизвестно, - громким, но пискливым голосом произнес великан. Княгиня Лили сказала презрительно: - Оставьте при себе дипломатические ухищрения, господин фон Толлебен. Господин Терра - заместитель господина фон Прасса. Вы можете ошеломить его полной откровенностью, в духе вашего бывшего начальника. Господин фон Толлебен состоит в министерстве иностранных дел, - пояснила она, обращаясь к Терра. Только теперь Терра заметил, что этот человек, когда у него на голове останется еще меньше волос, а брови станут еще кустистее, будет как две капли воды похож на Бисмарка. Сделав это открытие, он поклонился, как подобало заведующему отделом рекламы, словно отдавая себя в полное распоряжение клиента. Здесь речь несомненно шла о высочайшей опере. Но, увы, фон Толлебен, неприступный по-прежнему, с таким презрением воззрился на Терра, будто перед ним была по меньшей мере побежденная Дания <См. прим.>. Терра внутренне вскипел. - Я вполне в курсе дела, - раболепно заверил он, приложив руку к сердцу. - В интересах господина фон Прасса будем надеяться, что это не так, - нелюбезно возразил фон Толлебен. "Скотина!" - всей своей закипевшей кровью ощутил Терра. Он склонился еще ниже сначала перед ним, затем перед ней. - Княгиня! - обратился он подчеркнуто-почтительно к женщине с той стороны. - Имею честь доложить вашей светлости, что я ради успеха высочайшей оперы трудился целый день до полного изнеможения, - проговорил он, запинаясь. - Как? Что такое? - пропищал фистулой Бисмарк. - До полного изнеможения. - Высочайшая опера вас совершенно не касается, поняли? - Ваше доверие, господин барон, обязывает, - ответил Терра и протянул фон Толлебену газету с литературно-музыкальным дифирамбом. |
