– Во Флориде нас ждала совсем другая жизнь. Лицензию на работу по специальности отцу не дали, а наши деньги отнял Фидель. Поэтому отец работал лаборантом, а мама убиралась в чужих домах.

– И они платили за вашу учебу в колледже.

– Они помогали, но в основном я платила сама, подрабатывая в свободное время и получая стипендии. Сюда я приехала для учебы в школе. Сан‑Франциско мне очень понравился, я решила остаться.

– Этот город притягивает людей.

Она улыбнулась.

– Но только не вас. Вы ждете не дождетесь, как бы сбежать назад, в лес.

– Я с удовольствием проводил бы в городе больше времени, если бы на то у меня была веская причина.

Лусинда улыбнулась ему, и они долго, в насыщенном молчании смотрели друг на друга. Затем отвели взгляды, внезапно заинтересовавшись едой. Соломон старался есть помедленнее. Ему хотелось, чтобы их трапеза длилась вечно.

Когда беседа возобновилась, они поговорили о городе, еде и музыке. Не касаясь личного. Не пускаясь в откровенности. И вне всякого сомнения, не упоминая о Шеффилдах.

Официант предложил десерт, но Лусинда взглянула на часы и сказала, что ей нужно возвращаться в суд. Как и договаривались, они заплатили каждый за себя. Соломон оставил сверх того щедрые чаевые. Поскольку это было любимое кафе Лусинды, ему хотелось, чтобы его здесь запомнили. Он мечтал вернуться. И не один раз.

Солнечный свет заливал улицу. Соломон достал из внутреннего кармана темные очки и водрузил на нос.

– Теперь вы похожи на телохранителя, – сказала Лусинда.

– Да?

– Большого страшного человека.

– Снять очки?

– Нет, ничего, – сказала она, – меня вы не пугаете.

Они пошли рядом, неся свои кейсы. Соломон горел желанием сказать что‑то такое, что гарантировало бы их новую встречу, но не мог придумать – что. Он чувствовал себя сонным и вялым – гора мышц в темных очках.

У входа в здание суда выстроилась очередь к металлоискателю. Охранники открывали кейсы и водили пищавшими детекторами. Соломону не хотелось снова проходить эту процедуру, да и смысла в ней он не видел. В суде у него дел больше не было. Ему необходимо было вернуться в квартиру у парка Лафайет, где он оставил свой пистолет и ноутбук, и заняться делом.

Лусинда, стоявшая совсем близко, повернулась к нему. Соломон неуклюже протянул ей для пожатия свою лапищу.

– Спасибо за компанию, – сказала Лусинда.

– Я чудесно провел время. Вы согласитесь еще раз со мной встретиться?

Она улыбнулась:

– С удовольствием.

Привстав на цыпочки, Лусинда легко чмокнула его в губы. Прежде чем он успел ответить на поцелуй, она отстранилась и встала в очередь, держа портфель обеими руками.

– Пока, Соломон Гейдж. До встречи.

Он неловко помахал ей, а потом отвернулся, чтобы спрятать глупую улыбку.

Глава 39

Барт Логан сидел на плюшевом диване в кабинете Кристофера Шеффилда, наблюдая за Майклом, который, разглагольствуя, ходил из угла в угол. Барту только и оставалось, что тихо сидеть. Ему хотелось вскочить и оторвать Майклу его пустую голову. Тупой ублюдок, орущий в суде, бьющий жену, ставящий под угрозу всех.

Хуже момента для развода с Грейс придумать было невозможно. Репортеры о нем пронюхали, и внизу, в отделе связей со средствами массовой информации компании «Шеффилд энтерпрайзиз», разрывались телефоны. Проклятые стервятники вились над трупом Майклова брака.

Слишком много отвлекающих моментов, черт бы их побрал. Барту и братьям Шеффилдам нужно было сейчас сосредоточиться, соединить последние ниточки африканского проекта. До выборов в Нигере оставалось всего три дня. Сейчас им эта гадость была совершенно ни к чему.