— Садитесь, ребятки, ешьте. Сегодня стол богатый. Лесники кусок барсучьего мяса привезли.

2

— Мама, дай мне побольше жмыху! — попросил Федя.

Мама вопросы задавала редко, отломила сыну два хороших куска, каждый с книгу, и отпустила.

Федя пошел через двор, хотелось на лисенка поглядеть, но собрание не кончилось еще. Отец стоял к Феде спиной. И возле него Цурина Прасковья. Одной рукой отец держал ружье, другой чуть обнимал Прасковью за талию. И говорил:

— Вот тебе, лесник, защита от дезертиров и диких зверей. Дробовичок, но все-таки оружие. Наш трофей. У дезертиров захватили.

Не любил Федя, когда отец обнимал вот так чужих женщин, до смерти не любил. Он даже не пошел через двор, пошел через парадное. И всю дорогу бежал до мельницы, изо всех сил бежал, чтоб не думалось.

Оксана сидела на запруде, полоскала белье.

— Вот, — сказал Федя. — Тебе!

Он дал ей плитку жмыха. Оксана отерла красные, как у гуся, руки о подол и взяла жмых.

— Пошли, — сказала она.

— А белье?

— Кто его тут возьмет? Да и чего брать? Пеленки старые.

Она схватила Федю за руку, потащила за собой. За кустами остановилась, выглянула.

— Не видали.

Пригибаясь, они проскочили луговину, нырнули сверху в заросли черемухи, высоких высохших трав, ползком пролезли под сводом колючего боярышника и очутились в доме, у которого не было крыши.

— Это мое гнездо, — сказала Оксана, — потому что я — птица.

— Лебедь?

— Нет. Я — журавль, с длинными ногами и с длинным носом.

Гнездо было круглое. Стены его сплела черемуха, трава стояла здесь летом в рост взрослого человека, теперь она полегла, и в центре гнезда глядел в небо синий глаз озера, величиной в детскую ванну.

— Ты думаешь — это лужа? — спросила Оксана. — Это — настоящее озеро. И в нем живет мой карась.

Оксана на коленях подползла к воде и тихонько свистнула.

— Смотри! — прошептала она.

Федя увидел темную тень, потом мелькнуло золотое.

— Он меня знает! — Оксана нажевала жмыху и жижицу рукой опустила в озеро. — Не шевелись.

Раздались чавкающие звуки.

— Оксана, — сказал Федя, — я думал, ты — просто девчонка и девчонка. А ты тоже думаешь о волшебном.

— Нет, — сказала Оксана. — Я о волшебном не думаю, я здесь прячусь, когда слишком много работы и когда меня хотят отколотить. Хочешь, положи голову мне на плечо и давай капельку заснем. Согласен?

Все тело у Феди налилось благодарной лаской. Он осторожно положил голову на маленькое плечо Оксаны и закрыл глаза.

И было тихо, тихо. Только карась посасывал и чавкал в озере, и что-то покачивалось: то ли стебельки трав, то ли растерявшие листья ветки черемух, то ли сама земля.

— Все! — сказала Оксана. — Я проснулась.

— И я.

— Теперь иди домой, а то меня будут искать, будут на меня кричать. И в школе давай с тобой говорить так, как будто ничего не было.

— Я ходил к учительнице. Она сказала, что ты можешь посещать школу.

— Я завтра приду. Но ты ко мне больше не приходи. Обещаешь?

Сердечко у Феди екнуло, но он кивнул. Они выползли из тайника.

— А у тебя Кук или Яшка… карася твоего кормили? — спросил Федя.

— Никто не кормил, — сказала Оксана и убежала стирать пеленки.

— Не кормили, не кормили! — Федя подпрыгнул, развернулся в воздухе и кинулся бежать по лесной дороге к Старожилову.