— Эй, хлопцы! Подь сюда! — позвал инвалид, кидавший карты.

Любители сыгрануть уже разошлись.

— Ишь, нюни распустил!

Федя отвернулся.

— Зачем деньжонки-то понадобились?

— Матерьялу хотели купить, — сказал Яшка.

— Матерьялу они хотели купить! — подтолкнул инвалид своего напарника. — Перепродать, что ли, где собирались матерьял-то?

— Нет, — сказал Яшка. — Зачем перепродавать? Подарок хотели сделать.

— Это уже интересно! — удивился инвалид, собирая и пряча деньги в нагрудные карманы. — Матери, учительнице, невесте (он подмигнул) — кому подарок-то?

— Оксане, — сказал Кук. — Она наш школьный товарищ. У нее сегодня день рождения.

— Подарок за тыщу школьному товарищу, — пояснил инвалид другу. — Вот живут!

— Чего хихикаешь? — нахмурился Яшка. — Она сарафан три года носит. Полсарафана — из красного матерьяла, а другая половина из синего. Да чего тут разговаривать? Пошли!

— Ишь, ретивые. Погоди уходить! — и гаркнул на всю толкучку: — Миха-а-а-лна!

Тотчас явилась спекулянтка, у которой спрашивали цену на маркизет.

— Ситцу нет девчонке на платье?

— Вельвет есть, с цветочками.

— Покажи.

Михална исчезла и явилась с куском материи.

— Годится! — сказал инвалид. — Деньги с меня получишь.

Поманил Яшку.

— Держи, парень! Но с уговором: видел я вас здесь первый раз и последний. Гут?

— Гут, — сказал Яшка.

— Спасибо вам, — зашептал Кук. — Я думал, вы нехорошие, а вы хорошие.

А Федя стал тереть глаза кулаками.

— Топайте, ребята! А то как бы и мы не прослезились.

Мальчишки кинулись бегом.

— Яшка, спрячь материю! — опомнился Федя. — Подумают, что мы свистнули.

Остановились. Яшка спрятал материю под рубаху.

— Ну, чего? На мельницу?

— Пойдемте к моей маме, — сказал Кук. — Мама платье сошьет, а то, боюсь, Оксане платья не видать. У нее старшая сестра в невестах, а материя красивая.

— Золотая у тебя голова, парень! — Яшка дал Куку «петушка».

6

— Мою маму зовут Вера Александровна! — Кук, стоявший к ребятам вполоборота, повел рукой в сторону мамы и как бы поклонился. — А это, мама, мои лучшие друзья, Яков и Федор!

Круглолицая большая девочка, большеглазая, черные волосы сплетены в толстую короткую косу, посмотрела на мальчиков не улыбаясь. Этой девочке-маме нельзя было сказать неправду, и она сама неправды, даже малой, не могла сказать.

— Чтоб у вас, мальчишек, язык не поворачивался дразнить девочек сластенами, поешьте-ка сладкого, — сказала Вера Александровна.

— Как хорошо! — Ярослав подпрыгнул, побежал на кухню и вернулся с противнем сушеных яблок.

Федя и Яшка взять еду первыми никак не могли, хоть Федя знал: в обществе надо себя держать свободно.

— Что же это вы стоите? — удивилась Вера Александровна. — Садитесь к столу и за работу.

Она взяла горсть яблок, положила в губы тонкую чешуйку и, медленно затягивая в рот, одновременно прикрывала глаза ресницами.

— Вкусно-о-о!

— Мама, — сказал Кук, — мы, конечно, все съедим, но мы к тебе по очень спешному делу.