— Деньги мои, мои! Только ты не знаешь нашей бабки Веры. Она никогда ни на кого копейки не потратила. Ей бы только все для себя.

В парке уселись за толстой липой, сложились, посчитали. Было у них двести три рубля. Буханка хлеба на рынке стоила пятьдесят.

— Ну, пошли! — сказал Яшка.

Толпа кипела. Яшка повел друзей в ряды, где торговали отрезами.

— Сколько? — спросил Яшка у спекулянтки, приглядев небесной красоты маркизет.

Спекулянтка смерила подозрительным взглядом троицу, но все-таки ответила:

— Полторы тысячи.

— Тю-тю! — сказал Яшка.

Федя покраснел и стал пробираться сквозь толпу прочь.

— Чего сдрейфил? — ворчал Яшка. — Их дело цену ломить, наше дело торговаться.

— Давайте купим компас и книжек! — предложил Федя.

— Ну зачем девчонке компас? А книжки она в библиотеке возьмет. Ей бы платьишко, чтоб самой себя не стыдно было.

— Поглядите! — прошептал Кук.

Два безногих инвалида зазывали попытать счастья. Перед ними в шапке лежала куча пятирублевок и червонцев, а на мешковине три карты.

— Вот туз! — показал инвалид. — Кто туза угадает, забирает деньги, проиграл — гонит на кон.

Подошел пьянчужка. Опухший, всклокоченный. Прорычал:

— Давай!

Инвалид ловко раскинул карты.

— Иду на сотню. Подыми эту! — попросил пьянчужка.

Инвалид поднял: пьянчужка угадал.

— Твое.

— Еще иду на сотню! — рявкнул пьянчужка и опять выиграл.

— Заманивают, — сказал Яшка.

И точно. Охотники выиграть даровые деньги нашлись. Началась игра. Скоро деньгам и в двух шапках стало тесно.

Но тут опять нашелся счастливчик. Выиграл пятьсот рублей. Остывающий интерес к игре вспыхнул, как стог сена.

— Ребята! — сказал Федя. — Я все заметил. Он туза придерживает и кладет последним.

— Ладно, — Яшка облизал сухие губы. — Повезет — купим отрез, а не повезет, значит, не повезет. Давай, Федя.

— Они все равно нас обхитрят, — сказал Кук, — но на двести рублей платье не купишь.

Федя встал перед инвалидом.

— Сыгранешь?

Инвалид был конопатый, в гимнастерке с черным от пота воротником.

— Сы-грану! — не проговорил, а скорее отдолбил Федя.

— На пятерочку идешь?

— На две сотни.

— Ого!

Инвалид подмигнул зрителям, кинул карты.

Федя нагнулся и поднял левую.

— Твоя взяла. Получай и исчезни.

— Иду на четыреста! — теряя голос, выдавил Федя.

Инвалид нахмурился, кинул карты.

— Опять левая.

Инвалид поднял и показал публике шестерку. Федя попятился в толпу.

— Зачем я сразу не ушел?

— Ладно, — сказал Яшка, — ничего не поделаешь.

Ребята стояли, не зная, куда им теперь идти.

— Надо попросить отрез у моей мамы! — сказал Кук.

— Кук, милый! — Яшка обнял приятеля за плечи. — Твоей мамке самой надо одеться. Ты ведь видишь, сколько за матерьял дерут.

— Три рубля осталось, — сказал Федя.

— Три стакана семечек. Стакан на брата.

Яшка усмехнулся, а Федя заплакал.

— Ну почему вы меня не удержали?

— Так ведь нам полторы тыщи нужно было! — теперь Яшка обнял Федю.