– Я продавал? – с ужасом переспросил Люк, от неожиданности отступив на шаг.

К такой правде о себе он не был готов.

– Не ты. – Татум мотнула головой, с силой сжимая губы. Сегодня не часть – вся правда выйдет наружу. – Ты пришел ему на помощь, когда он попер против Якудз. А за право не продавать в школах мы шли тогда до конца. – Дрейк кивнула на Виктора и устремила прямой взгляд на Славу.

Старицкий нервно дернул губой и выдохнул с ненавистью.

– Ты?! – Болезненный поворот сюжета выбил почву у него из-под ног.

Старицкий взглядом закапывал Славу в землю.

– Мне было двадцать… – протянул Святослав оторопело.

– Ты… – Тяжело дыша, мужчина крепко сжал кулаки. – Что вообще за…

– Философия принятия, как ты говоришь, Андрей, стала такой не сразу, – обратился Люк к мужчине, презрительным взглядом мазнув по Славе.

Его внимание целиком все еще занимал брат с пистолетом.

– Мне было очень плохо. Но, думаю, как ни странно, тот случай дал мне шанс выжить, – сиюминутно анализируя свои ощущения, признался парень. – Я себя знаю. Сам бы я не слез. – Он покачал головой. – А Дрейк была рядом. Неважно, из-за чего, она была рядом, – сквозь слезы отпуская прошлое, кивнул Лу. Татум всхлипнула. – Не говорю, что мне на этот факт плевать, но на самом деле все просто так, как есть. – Он развел руками.

Тягучая тишина, пропитанная болью, вновь заполнила помещение. В проигрыше остался только Слава.

– Документы, сука! – Он разразился громогласным воплем, толкая Нику на бетонный пол в сторону Дрейк. Нервы были на пределе. – Сейчас! – с ненавистью заорал он, но тут же вскрикнул от удара локтем, прилетевшим в нос.

Старицкий оказался рядом быстрее всех, оттаскивая от парня младшую Дрейк. Грубо, резко, но в безопасность. Толкнул Нику в сторону опешившей Тат.

Ника зашлась рыданиями от испуга и непонимания, но, несмотря на все сказанное, уткнулась в плечо сестре, обнимая Дрейк. Люк подбежал к ним, заслоняя Нику грудью перед собравшимися.

Татум, смахивая слезы ярости и страха с щек, посмотрела на Старицкого, стоящего над валяющимся на полу парнем, зажимающим руками кровоточащий нос.

– А-а-а, ты что творишь?! – взвизгнул Слава, сбитый с толку, в отчаянии и горечи ненавидящий сам себя и каждого здесь. – Мы были заодно, а тогда я был молодым идиотом! – в беспамятстве выкрикнул оправдание он, кое-как поднимаясь на ноги.

Крис подошел к Дрейк, инстинктивно, как Люк Нику, готовый Тат защищать. Старицкий брезгливо сплюнул Славе под ноги.

– Кому ты нужен, слизняк, – фыркнул мужчина, оборачиваясь к брату. – А то, что она тебя у семьи забрала, на тормозах спустишь? – Он подозрительно прищурился, с остаточной злостью выясняя уровень всепрощения Люка.

– Нет, но я вспоминаю со временем все больше, Андрей. – Приняв в объятия Нику, парень кивнул брату. – Я уже давно тебя своим братом ощущаю, хоть и помню не все детали, – твердо произнес он. – Сегодня мне снилось путешествие на речку, когда мне было семь. Надувная лодка, костер, прожженная палатка, зефир, помнишь?

Татум, видя дрожащие губы мужчины, выдохнула.

– Люк, прости, я…

– Я знаю… – мотнул головой тот, без слов говоря Дрейк куда больше, чем произнес. – Мне еще надо будет это пережить… но я переживу.

– Крис… – Татум обернулась к парню. – Вчера в Италии я…

– Пыталась мне об этом рассказать, – догадался Вертинский.

Дрейк кивнула. Звон прошлых ошибок мешал услышать здравый смысл, но сейчас она в нем не нуждалась – она отпускала боль.