– Убийца? – пробормотал Быстрицкий.

– Да, Иннокентий Андреевич, именно так. Это деяние называется убийством. Как бы ни хотелось кому-то думать иначе.

– А почему вы на меня так смотрите? – Быстрицкий перевёл взгляд на пузырёк на столе. – Вы, что… Хотите сказать, что это я?!

– Пузырёк лежал у вас в столе, – жёстко сказал Саша. – На нём наверняка обнаружат ваши отпечатки пальцев. Тогда, сорок лет назад, у вас был и мотив для убийства, и возможность его совершить.

– Я никого не убивал! Меня в тот день вообще в институте не было! Милиция сразу это выяснила, посмотрите протоколы!

– Протоколы я видел, – вмешался Тимофей. – Так же, как другие следственные материалы. Из них следует однозначный вывод: сотрудники милиции быстро убедились в том, что Лыков повесился сам, и глубже не копали. Тем более, что ваше алиби подтвердил вахтёр, который заявил, что вас не видел.

– Ну, вот же! Вот! Чего вам ещё надо?!

– Мне надо восстановить картину происшедшего. А картина такова: вахтёр не постоянно находился на месте. Он отлучался и в туалет, и поболтать с уборщицей. Вы легко могли выбрать момент, когда вахтёра у двери не будет. Пройти через проходную и так же легко выйти.

– Я этого не делал! – Быстрицкий почти рыдал. – Клянусь вам, я никого не убивал!

– Успокойтесь, Иннокентий Аркадьевич. – Тимофей отошёл от стола, скрестил на груди руки в перчатках. – Я знаю, что убивали не вы. – Он перевёл взгляд на шаманку.

– Я?! – взвизгнула та. – Да вы с ума сошли! В восемьдесят восьмом мне было пятнадцать! Я жила с родителями в Новом Уренгое! Это вам кто угодно подтвердит!

– А как же дедушка, который рассказывал вам про туристов, осквернивших капище? – не сдержалась Вероника.

– Он… Он мне это позже рассказывал!

– Совсем чуть-чуть позже, да? Три года спустя, в девяносто первом? Когда из вас не получилось актрисы, и вы решили стать потомственной шаманкой?

– Ты… Ты…

Евья побагровела. Вероника подумала, что перегнула – сейчас её, кажется, начнут душить.

– Нет, – спокойно сказал Тимофей. – В убийствах вы не виновны. Вы, госпожа Курицына, виновны только в мошенничестве. Этим вопросом будут заниматься правоохранительные органы. От всей души надеюсь, что обойдутся без моего участия, улик у них достаточно. А к убийствам вы отношения не имеете. Так же, как и вы, – Тимофей посмотрел на медсестру.

– Я? – обомлела Вяльцева.

– Да, одно время я подозревал вас. Случайно столкнувшись с Вероникой у кабинета Иннокентия Аркадьевича, вы повели себя странно. Сделали вид, что её не узнали.

– Я… – пробормотала Вяльцева. – Да я… Да мне просто неловко стало! Кеша – женатый человек, а я одинокая. Мало ли, что подумают… Я приходила просить о помощи. Брат у меня болеет, ему назначили новые лекарства. Одно можно в аптеке заказать, а второго нигде нет, ни в городе, ни в области! А мы с Кешей давно знакомы, он обещал помочь. Он мне и раньше помогал.

– Ясно, – сказал Тимофей. Повернулся к Рыжову. – Вас я подозревал в соучастии. Но, как выяснилось, вы тоже ни при чём.

– А кто же тогда? – не выдержал турист. – Говори уже, не тяни! Он хотя бы здесь, этот человек?

– Разумеется. Вован действовал по сценарию. В первой части своего выступления убедил всех, что ему всё известно. Во время перерыва несколько раз оставлял без присмотра приметную кружку, давая возможность преступнику подмешать туда эликсир.